Майки вскинул руки вверх.

— Ты, наверно, забыла кое-что! — взорвался он. — Я не скинджекер!

Алли потеряла дар речи. В ажиотаже она проигнорировала простой факт, из-за которого поездка в чужих телах становилась невозможной. Оглянувшись по сторонам, она увидела, что и Лосяра с Хомяком застыли, как громом поражённые.

Лосяра прошамкал:

— Я не ошлышалшя? Он только што шкажал, што он не шкинджекер? — и ткнул пальцем в Майки.

Майки напустился на Лосяру в лучших традициях МакГилла:

— Ты тупой или глухой? Ничего не слышишь из-за этого вонючего шлема? Может, оторвать его вместе с башкой и проорать прямо в дырку от шеи?!

Алли схватила Майки за руку и крепко сжала. Этого оказалось достаточно, чтобы охладить его до состояния простого кипения.

Милос ничего не сказал, лишь погладил подбородок: похоже, обстоятельства изменились.

Хомяк озадаченно глянул на Алли:

— Тогда чего ты с ним возишься, если он даже скинджекить не умеет, а, а?

— Есть вещи поважнее скинджекинга! — бросил ему Майки.

Но тот покачал головой:

— Не-а, нету.

Алли уже приготовилась рвануться в бой, на защиту своих с Майки отношений, но в тут разговор вмешался Милос:

— Ну что ж, пойдём пешком.

У Хомяка отпала челюсть.

— Но… но…

— Он што, только што шкажал, што мы пойдём пешком? — спросил Лосяра.

— Ну да, — подтвердил Милос. — Мы никуда не торопимся. Прекрасная погода. Я лично не вижу причин, почему бы нам не прогуляться.

— Ага, ага, — закивал Хомяк. — Но как насчёт Оторвы Джил? Нам ведь надо её найти и преподать хороший урок!

— Когда найдём, тогда и найдём. Пара-тройка лишних дней роли не играет.

Алли, однако, заметила, как при упоминании этого имени Милоса всего передёрнуло. Юноша отвёл взгляд и посмотрел на шоссе.

— Будем идти по шоссе. Оно приведёт нас прямо туда, куда нужно.

Хомяк нерешительно топтался на месте. Лосяра ничего не сказал, лишь потупился и медленно помотал головой.

— Если вы не согласны — можете идти своей дорогой. — Тон Милоса не допускал возражений. Он поискал глазами и указал на машину, только что заехавшую на стоянку: — Вон в той Мазде то, что вам нужно: мужчина и женщина. Давайте!

Он сделал выразительный жест, мол, пошли вон. Лосяра и Хомяк не шелохнулись.

— Нет? — поднял бровь Милос. — Тогда будьте любезны заткнуть ваши милые пасти и проводить наших друзей до Мемфиса.

Он повернулся к ним спиной и зашагал к шоссе.

Лосяра воззрился на Хомяка, тот двинул ему по шлему.

— Чего вылупился, а, а?

Хомяк припустил за Милосом, Лосяра, пристыжённый, вразвалку потопал следом.

Алли повернулась к Майки:

— Ну, ты идёшь или собираешься так и стоять там, пока окончательно под землю не провалишься?

— Конечно, иду.

Майки вытащил ступни из асфальта, и они оба устремились вслед за другими.

— Ты бы поблагодарил Милоса, — сказала Алли. — Он ведь встал на твою сторону.

Но Майки, по-видимому, был не в том настроении, чтобы кого-либо благодарить.

Майки МакГилл был в Междумире уже очень давно, и ему много чего довелось пережить. Он провалился в центр Земли и сумел выбраться оттуда, командовал кораблём, был сначала человеком, потом монстром, потом снова человеком. Сколотил себе целое состояние из перешедших в Междумир предметов и потерял его. Он всё вынес, всё вытерпел.

Однако из этой богатейшей коллекции опыта самой запутанной, самой непонятной и не поддающейся здравому разумению была одна вещь — любовь.