Она кинулась обратно, к берлоге Проныры. Забыв, что дверь, ведущая туда, не принадлежит живому миру, она со всего размаху врезалась в неё, словно собираясь пройти насквозь, но прочная сталь отбросила девочку, и та чуть было опять не оказалась там, откуда только что с таким трудом вылезла.

Она колотила в дверь кулаками, ломилась в неё плечом — всё бесполезно; потом попыталась пролезть в окно, но все окна были навечно забраны решётками — они перешли в Междумир вместе со всем остальным зданием. Алли потратила несколько часов на то, чтобы найти лазейку в твердыню Проныры, и всё же на рассвете она была не ближе к решению проблемы, чем тогда, когда начала свою тщетную борьбу.

Когда на смену смоляному небу ночи пришло серое ненастное утро, дождь перешёл в мокрый снег, и мелкая щекотка пронзающих Алли дождевых капель сменилась резкими уколами острых ледяшек. Неприятно, но не больно. Здесь никогда не бывает больно! Осознание этого факта бесило Алли без меры. Это непонятное состояние — мёртвый/не мёртвый, живой/не живой — отбирало у неё право физически, телесно ощущать что-либо, и оттого душа её страдала ещё сильнее.

«Придёшь, когда надумаешь учиться», — бросил ей на прощание Проныра, но Алли уже стало ясно, что она никогда, никогда не станет его ученицей. Она не монстр и не позволит монстру стать её учителем. Она, конечно же, вернётся, но не одна. Вместе с ней сюда явятся три сотни детей. Мэриных детей. Если понадобится, они разнесут всю эту халупу по кирпичикам, так что от неё не только мокрого места — даже призрака мокрого места не останется.

Всю дорогу обратно к мраморной площади, обозначающей границы владений королевы Мэри, Алли проделала бегом и на полном ходу пронеслась через вращающуюся дверь, не обращая внимания на удивлённые взгляды дежурных. Она влетела в лифт на такой скорости, что врезалась в заднюю стенку. Лифт сотрясся, двери захлопнулись, и Алли вознеслась наверх.

Конечно, у них с Мэри были свои небольшие разногласия, но Алли твёрдо верила в то, что ради безопасности вверенных её попечениям детей Мэри готова на любое самопожертвование. Вместе они смогут совладать с Пронырой, и, кто знает — а вдруг это поможет завязать какие-никакие отношения между ней, Алли, и Мэри?

Она начала поиски с самого верхнего этажа, но Мэри там не было, только дети, как всегда, сидели в кафетерии и играли в свои утренние игры.

— Мэри! Где Мэри? Мне надо найти её!

Алли спустилась на тот этаж, где располагалась игровая комната и методично прочесала помещение за помещением: и саму комнату игровых автоматов, и издательство, и телевизионную гостиную… Куда бы она ни врывалась, везде поднималась суматоха, и детвора отвлекалась от своих обычных Ритуальных занятий. Алли была как набравший скорость поезд, за которым вихрем вьются поднятые в воздух листья.

Мэри как сквозь землю провалилась.

Зато кое-кто, кажется, стал буквально вездесущим. Куда бы Алли ни направлялась, придя на место, она обнаруживала там Вари — каким-то образом он умудрялся всюду её опередить.

— Мэри знает, куда вас носило ночью, — заявил он. — Все уже знают.

Алли окинула взглядом других ребят и по тому, как они сторонились её, как избегали смотреть ей в глаза, девочка поняла, что превратилась в парию. Теперь ей не доверяли. Её боялись.

— Мэри не желает говорить с тобой, — добавил Вари. — Никогда.

— Слушай, ты, гадёныш! Или ты скажешь мне, где Мэри, или я утащу тебя в живой мир и так долбану по башке, что ты у меня в Китае вынырнешь!

Вари неустрашимо промолчал.

Алли ничего не оставалось, как прекратить расспросы и приняться за поиски самостоятельно.