t . Вернувшись в Италию в поисках другой дороги в Грецию, Геракл погнал свое стадо по восточному берегу в сторону Лакинийского мыса, где местный правитель, царь Лакиний, похвалялся тем, что ему удалось обратить Геракла в бегство. На самом деле причиной «бегства» Геракла было то, что Лакиний построил храм Геры, при виде которого Геракл повернул в сторону, испытывая отвращение. Пройдя шесть миль, Геракл случайно убил некоего Кротона. Он предал его земле со всеми полагающимися почестями и изрек, что придет время, когда на этом месте возникнет великий город, названный его именем. Предсказание Геракла осуществилось, когда Геракл стал богом: он явился во сне одному из своих потомков, аргивянину Мискелу, и пригрозил ему страшными карами, если тот не возглавит колонистов, отправлявшихся в Италию, и не построит там город. Когда аргивяне уже готовы были предать Мискела смерти за то, что тот нарушил их запрет на эмиграцию, он чудесным образом превратил все черные камни, предназначенные для голосования, в белые29.

u.  Геракл предполагал погнать стадо Гериона через Истрию в Эпир, а оттуда на Пелопоннес через Истм. Однако там, где Адриатический залив больше всего вдается в сушу, Гера наслала на стадо овода, который погнал коров через Фракию в Скифскую пустыню. Геракл отправился за коровами. Одной холодной ночью, в непогоду, он завернулся в львиную шкуру и крепко уснул на склоне каменистого холма. Проснувшись, он обнаружил, что кобылы, которых он накануне выпряг из своей колесницы, чтобы дать им попастись, исчезли. Он обыскал всю округу и наконец пришел в лесистую местность под названием Гилея, где странное существо полудева-полузмея прокричала ему из пещеры, что его кобылы у нее и что она готова их отдать, если Геракл согласится стать ее супругом. Геракл с неохотой согласился и трижды поцеловал ее. После чего змеехвостая дева страстно обняла его, а когда он вновь стал свободен от ее объятий, спросила: «Что мне делать с тремя сыновьями, которых я уже несу в своем чреве? Когда они возмужают, поселить их там, где я являюсь владыкой, или отправить тебе?»

v.  «Когда они вырастут, будь внимательна! — ответил Геракл. — Если кто-либо из них согнет этот лук так, как это делаю сейчас я, и подпояшется так, как это делаю сейчас я, то назначь его правителем своей страны».

Сказав эти слова, он отдал ей один из двух своих луков и пояс, с пряжки которого свисала золотая чаша, и пошел своей дорогой. Родившуюся тройню она назвала Агафирсом, Гелоном и Скифом. Двое старших не смогли справиться с условием, которое определил им отец, и мать прогнала их, а Скиф преуспел и в том и в другом случае и стал предком всех царей, правивших скифами, которые до сих пор носят на поясах золотые чаши30. Другие, правда, говорят, что не Геракл, а Зевс вступил в связь со змеехвостой девой и что, когда три сына, рожденные ею, еще правили страной, с неба упало четыре золотых предмета: плуг, ярмо, секира и чаша. Первым бросился их поднимать Агафирс, но стоило ему подойти, как золото запылало и обожгло ему руки. То же случилось и с Гелоном. Но когда подошел самый младший, Скиф, пламя сразу же погасло. После чего он принес домой четыре золотых сокровища, а старшие братья согласились уступить ему царство31.

w.  Геракл, вернув себе таким образом кобыл и почти всех сбежавших коров, погнал их назад через реку Стримон, которую он для этой цели перегородил камнями. Дальше с ним уже ничего не случалось, пока великан-пастух Алкионей, завладевший проходом через коринфский Истм, не швырнул скалу в войско, которое вновь шло за Гераклом, разрушил ею не менее двенадцати колесниц и убил дважды двенадцать воинов. Это был тот самый Алкионей, который дважды похищал священное стадо Гелиоса — первый раз с Эрифии, а второй — с коринфского акрополя.