c . Старший сын Нелея аргонавт Периклимен был наделен Посейдоном огромной силой и способностью принимать по желанию любое обличье — будь то птица, зверь или дерево. На этот раз он вначале обернулся львом, потом змеем, а затем, через некоторое время, сделал так, чтобы его никто не нашел, усевшись на мундштук бывшей под Гераклом лошади, приняв образ муравья, мухи или пчелы3. Геракл по подсказке Афины узнал Периклимена и уже потянулся за своей дубиной. Тут Периклимен превратился в орла и чуть не выклевал Гераклу глаза, но случайная стрела, пущенная Гераклом, вонзилась ему под крыло. От падения на землю стрела прошла дальше к его горлу — и Периклимен умер. Некоторые, правда, говорят, что он благополучно улетел, а с Посейдоном Геракл схватился раньше, после убийства Ифита, когда Нелей отказался совершить над ним очистительный обряд; с Гадесом же у него был бой у другого Пилоса, что в Элиде, когда Геракл был вызван на поединок за то, что без спроса увел Кербера4.

d.  Геракл отдал город Мессену Нестору с правом передачи его потомкам, памятуя о том, что Нестор не участвовал в похищении у него коров Гериона. Вскоре он возлюбил его даже больше, чем Гила или Иолая, поскольку Нестор первым поклялся именем Геракла5.

e . Хотя элейцы и помогли отстроить Пилос заново, но воспользовались слабостью его жителей и стали их всячески притеснять. Нелей терпел как мог, пока не узнал, что посланную им четверку превосходных коней для участия в соревнованиях за треножник на Олимпийских играх забрал себе Авгий, а колесничего отправил домой пешком. Тогда он повелел своему сыну Нестору совершить ответный набег на Элейскую долину. Нестору удалось угнать пятьдесят стад коров и овец, пятьдесят стад коз и свиней, сто пятьдесят «светломастных кобылиц», многие из которых были с жеребятами, отбить нападение элейцев, которые попытались помешать ему, и обагрить свое копье кровью в первой в его жизни битве. Вестники Нелея тем временем созвали всех, «кто долг лишь имел на Элиде священной», в Пилос. Разделив добычу между всеми просителями, Нелей львиную долю отдал Нестору, а остальное, не скупясь, пожертвовал богам. Три дня спустя войска элейцев двинулись к Пилосу и пересекли долину со стороны Триессы. Среди воинов были и два осиротевших сына Молионов, которые унаследовали отцовский титул. Но Афина под покровом ночи предупредила жителей Пилоса и выстроила их для боя. Когда битва началась, Нестор, сражавшийся в пешем строю, поразил элейского военачальника Амаринкея и, захватив его колесницу, промчался, как черный ураган, сквозь ряды элейцев, захватив еще пятьдесят колесниц и убив сто человек. Молионам тоже не удалось бы избежать его вездесущего копья, если бы Посейдон не окутал их непроницаемым туманом и не унес прочь. Преследуемые по пятам войском Нестора, элейцы бежали до самой Оленийской скалы, где Афина остановила погоню6.

f . После этого был заключен мир, Амаринкея предали земле близ Бупрасия и устроили погребальные игры, в которых приняло участие множество жителей Пилоса. Молионы выиграли соревнование колесниц, обойдя на повороте Нестора, но говорят, что во всех остальных соревнованиях победителем вышел он: и в кулачном бою, и в борьбе, и в беге, и в метании копья. Стоит добавить, что об этих событиях рассказывал сам Нестор, будучи уже совсем в почтенном возрасте, поскольку, по милости Аполлона, который даровал ему годы, не прожитые его дядьями по материнской линии, он жил три века, и ни один из его современников не остался в живых, кто бы мог опровергнуть его слова7.

1Павсаний ІІ.