Я сначала хотел поиздеваться над девушками, но потом посчитал, что унижения их брата достаточно, к тому же вспомнил, что мне к ним в субботу идти еще.

Так что обед прошел спокойно, правда, я периодически ловил на себе заинтересованные взгляды сидевших в столовой студентов. А от Вероники уже в конце обеда узнал, что, оказывается, в Академии открылся настоящий тотализатор.

— Да ладно? — не удержавшись, переспросил Шуйский, услышав ее слова. Судя по всему, он был явно расстроен тем, что это известие стало для него новостью.

— Вот и ладно! — язвительно ответила девушка. — Ставки второкурсники принимают. Там, кстати, тот самый Орлов заправляет. У него небольшая команда из магов третьего-четвертого ранга, вот они и собирают деньги.

— Интересно, и как нынче я котируюсь? — спросил я. улыбнувшись.

— Я, честно говоря. не особо разбираюсь в этих коэффициентах, — призналась Вероника, — но, насколько понимаю, не особо котируешься.

— В тебя никто не верит, — заявила Вяземская. — И это хорошо, что они заблуждаются. Там коэффициент на тебя один к шести. Я вот лично на тебя поставила. Только попробуй проиграть!

— И кто еще на меня поставил? — Нахмурившись, я обвел взглядом сидевшую за столом компанию. Судя по смущенным лицам девчонок, не ставил только Шуйский, да и я сам.

— Так…

— А что? — перешла в атаку Елена. — Все на тебя ставили…

— И мы на тебя поставили, — вдруг раздался голос с той стороны стола, где сидели Голицыны. Посмотрев в их сторону, я столкнулся с взглядами сестер. И …. Блин, мне что, теперь каждый женский взгляд будет казаться многообещающим?! Тьфу-тьфу…

— Кто может поставить ставку? — деловито осведомился Шуйский.

— Ну, я. — Вероника с интересом посмотрела на него. — А что?

— Десять тысяч на Веромира!

— Ого! — девушка уважительно посмотрела на него, как, в принципе, и остальные присутствующие. — Солидная сумма!

— И мою ставку тогда возьми… — присоединился я к своему другу. — Сам на себя поставлю!

— О… — только и смогла сказать девушка. — Сколько?

— Тысячу, — немного подумав, сказал я.

Взяв деньги, девушка, окинув нас на прощание ехидным взглядом, удалилась. За столом наступила пауза, во время которой нас разглядывали, словно каких-то диковинных зверей.

— А чего так смотрим?! Мы что, не люди?! — притворно возмутился Шуйский. — Нас, вот, никто не предложил поставить и даже не сообщил…

— Пошли уже на уроки! — бросил я, поднимаясь из-за стола и останавливая тем самым речь Шуйского. — Хватит на меня пялиться!

Сказано — сделано! Наша дружная компания, сопровождаемая идущими чуть позади сестрами Голицыными, отправились на уроки. Кстати, на этот раз у нас был английский язык, после которого шла химия. Я совершенно не понимал, кому она была нужна в Академии, и в школе я с ней тоже не особо дружил. Но, блин, чувствую, придётся и с ней разбираться! Ну, хоть с английским у меня не было проблем: в свое время покойный отец постарался, и, похоже, меня учили ему чуть ли не с двух лет, а еще французскому и испанскому. Так что я даже сейчас, хотя разговорной практики у меня практически не было, вполне мог изъясняться на английском. С оставшимися двумя труднее, но читать я на них мог без проблем и, в принципе, был уверен, что если бы было надо, то восстановил бы их.

Урок вел… англичанин. Да, как мне объяснил Шуйский, это был настоящий англичанин, который уже более десяти лет жил в России. Джон Бигл оказался высоким худым джентльменом с холодным выражением лица и таким же холодным взглядом бесцветных глаз.