|
— Так везде. — Тебе-то откуда знать? — Если б только у нас, пришла бы помощь. А уже какой день — ни помощи, ни вестей. Ниоткуда. — Неправда, — легкомысленно ответила Полина. — Ты же везде не был. Значит, наверняка знать не можешь. Я вот слышала, что в России все нормально. — Где слышала? — Люди говорят. — Она пожала плечами. — Типа. — Кто-то там был? — Ну… Георг говорит, что знает парня, который оттуда пришел. Как-то даже имя его называл, да я не помню сейчас, не то Валян, не то Стасян… Как-то так. Из-под Питера вроде пришел. Так там, говорит, все в норме. Даже машины есть. — Какие машины… Ты вокруг глянь! — Это ж здесь, у нас. А там, говорят, все по-другому. — А чего этот твой Валян-Стасян сюда пришел тогда, если там хорошо? — Ой, слушай, — устало протянула Полина, — ну какой же ты зануда. Ужас просто! Не веришь и не надо. Я вот точно туда подамся. Игорь только хмыкнул в ответ. Подастся она. На чем, интересно? Они приблизились к большой развязке. Хорошо сохранившийся пятый мост был перегорожен серьезной баррикадой. Возле нагромождения скучали люди. Охрана. Игорь притормозил. — Что это? — Что-что… — Полина ушла вперед. — Граница тут, типа. — Какая граница? — догоняя, уточнил он. — Ну, не поделили чего-то. Там, — она махнула направо, — свободная зона. А напротив… тоже вроде как свободная. — А баррикада тогда зачем? — Да не знаю я! Не дрейфь, пройдем без проблем. По «канаве» можно. Игорь с сомнением покачал головой. Перехватил поудобнее посох. — А все-таки ты куда идешь? — Полина легкомысленно пнула попавшийся под ноги осколок кости. Тот с глухим стуком ускакал под машину. — К Врачу? — Что за врач? — Да есть один. — Девушка неопределенно ухмыльнулась. — Хороший мужик в целом, но стукнутый слегка. У него целый отряд набрался. Все… стукнутые. — Почему? — Людей лечат. В конце «канавы» открыли приют. Больницу, типа. Смешно, правда? — Она заглянула Морозову в лицо, но ответа не дождалась. Хмыкнула и продолжила: — Их не трогает никто. Как достопримечательность. — Молодцы, — задумчиво произнес Игорь, обходя остов грузовика. — Да какие молодцы? Идиоты. Сейчас время такое, что не лечить надо, а жить-выживать. А хочешь жить, умей вертеться. В ее словах Игорю послышалось что-то смутно знакомое. Что-то, слышанное давным-давно, шут знает сколько лет назад. Когда он еще школу не кончил, так говорили многие, даже учителя. «Такое сейчас время…» «Хочешь жить, умей вертеться…» «Нужно устраиваться…» Эти нехитрые в своей гнусности истины звучали на каждом углу в агонизирующей стране, которой больше нет, и никто тогда совершенно не понимал, куда эти слова приведут. Всем хотелось жить-выживать. И не просто, а хорошо. Всем хотелось, чтобы лохом оказался сосед. Всем хотелось устроиться так, чтобы шмотки, чтобы жрачка, чтобы баблос был зеленый, а тачила обязательно «бэха». И чтобы уважали, боялись. И кинулись тогда, помнится, все устраиваться: кто к туркам челночить, кто челноков «держать». Потому что «такое сейчас время» и «надо вертеться». Морозов потом тоже, как умел, крутился и устраивался. Возил из России по мелочи какие-то полулегальные таблетки и металл. Пришло время — попался. Вывернулся удачно, по возрасту. Родители ругались и кричали про институт, но трубить там пять лет было лень. Да и «такое время» тоже не позволяло расслабиться. А там умер отец, заболела мать… Сейчас «такое время» повторялось, только с поправкой на случившуюся хреновину. |
