|
Я взошёл в переписку с графом Дмитриевым-Мамоновым по сему предмету и, установив несколько мыслей между нами, мы готовили общий план, который хотели предложить на утверждение Его Императорского Величества, надеясь, что Государь, так же, как Его Величество Король Прусский для Туген-Бунда, возьмёт нас под своё покровительство. Сия странная мысль, внушённая, однако же, чистым желанием добра, не долго нас занимала, ибо другие обстоятельства возникли».
Это Михаил Фёдорович писал уже гораздо позже, когда всё лучшее в его жизни уже оказалось позади… «Орлов, подобно большинству будущих декабристов, вернулся из французского похода обуянный самым пламенным патриотизмом и жаждой деятельности на пользу родины. Он принадлежал, по-видимому, к числу самых нетерпеливых. Н.И. Тургенев, сблизившийся с ним за границей, характеризует его так: “Подобно всем людям с живой и пылкой душою, но без устойчивых идей, основанных на прочных знаниях, он увлекался всем, что поражало его воображение”». Итак, возвратившись в Россию в конце 1814 года, Орлов, очевидно, получил отпуск и пребывал в Москве, где жили его дядя-опекун граф Владимир Григорьевич, другие родственники и многие знакомые. Среди последних был и граф Матвей Дмитриев-Мамонов, личность исключительная. В его биографии было несколько моментов, сблизивших его с Михаилом. Он был сыном генерал-адъютанта, одного из фаворитов любвеобильной Екатерины П. Фавор закончился в 1789 году с женитьбой на фрейлине Дарье Щербатовой, но осталось огромное состояние — только лишь на свадьбу императрица пожаловала его 2250 крепостными душами. Так как генерал всегда относился к наследнику престола с должным почтением, то воцарение императора Павла I не принесло ему никаких проблем. Более того, в 1797 году Дмитриев-Мамонов был возведён в графское достоинство, однако ко двору приглашён не был. Скончался граф в 1803 году, оставив сына, дочь и баснословное непромотанное состояние. Поэтому в 1807 году граф Матвей уже был камер-юнкером, а в 1811-м, в возрасте двадцати одного года стал обер-прокурором 6-го департамента Сената. Между прочим, департамент этот, находившийся в Москве, занимался уголовными делами… В Отечественную войну Дмитриев-Мамонов поступил в Московское ополчение, дрался под Бородином, Тарутином и Малоярославцем, заслужил золотую саблю «За храбрость», а потом из крестьян и добровольцев сформировал на свои средства шестиэскадронный конный полк своего имени. Александр I присвоил 22-летнему графу чин генерал-майора и назначил его шефом этого полка. Но оказалось, что хотя Матвей, выражаясь словами классика, «департаментом командовал» — имел, так сказать, «опыт руководящей работы», управиться с полком он не смог. Его «мамаевцы» — так казаков полка прозвали ещё в Ярославле, в период формирования, и, думается, не только по фамилии их шефа, — умудрились взбунтоваться во время Заграничного похода, в результате чего был сожжён какой-то городок в герцогстве Баденском. В итоге юный генерал закончил службу, состоя при генерале Уварове, шефе кавалергардов, тогда как его полк был расформирован. В конце 1814 года граф Дмитриев-Мамонов пребывал в Москве. На одной из встреч с ним Орлов и высказал мысль о том, что в России приспела пора создания тайного общества из самых честных людей, дабы давать отпор лихоимству, всем беспорядкам во внутреннем нашем правлении… Гораздо позже, после трагических событий декабря 1825 года, Михаил Фёдорович Орлов писал об этом в записке на имя императора Николая I. Записка, весьма объёмная по содержанию, была написана по-французски. Мы представляем фрагмент её русского перевода: «Мне кажется, я первый задумал создать в России тайное общество. Это было в 1814 году. Я был тогда под большим впечатлением того большого значения, которое Туген-Бунд приобрёл в политике. С другой стороны, я хранил в своей памяти слова императора Александра, сказанные им в Париже: “Внешние враги повержены надолго, будем сражаться с врагами внутренними”. |
