Вывод прост: надо знать, с кем дружить… А наш герой встречался тогда с совершенно иными людьми. По пути в Кишинёв он должен был прибыть в город Тульчин Подольской губернии, где дислоцировался штаб 2-й армии, и представиться главнокомандующему графу Витгенштейну. Никаких проблем это не создало, так как граф давно знал Орлова, относился к нему по-доброму и сам не раз просил императора о назначении его дивизионным начальником.

Но были в Тульчине иные встречи, которые отразились на судьбе Михаила.

«В 1820 году, будучи назначен командиром 16-й пехотной дивизии, я проезжал через Тульчин, где на меня навалились Фонвизин, Пестель и Юшневский. Все они чувствовали, что находятся в опасности и что подвергают ей себя понапрасну. Они заимствовали для своего общества систему иллюминатов, предусматривающую подчинение одному вышестоящему двух подчинённых с последующим дроблением на двое. Но подобная система требует величайшей продуманности и неуклонного её применения, к чему они были неспособны. Все звенья общества были перепутаны, и каждый его член был известен всем другим. После трёхлетней работы их оказалось примерно 80 человек. Они были рассеяны по всей империи, не имея связи между собой и без определённой цели, шумели по поводу и без повода…»

Так писал Михаил Фёдорович в своих показаниях. Якобы ничего серьёзного — мол, заигрались господа офицеры в модные тайные общества и конспирацию. Прямо совсем по-грибоедовски: «Шумим, братец, шумим!»

Вот только последующие действия Орлова, о которых он также пишет в показаниях, кажутся совершенно нелогичными:

«Таким образом, когда я прибыл в Тульчин, мне стали доказывать, что раз я знаю все их тайны, то и сам не должен оставаться вне опасности. Я уступил перед этими доводами. Происходило это в 1820 году в июле или августе месяце.

Во все последующие месяцы я ничего не слышал…»

Да, благородно — разделил опасность с товарищами. Прекрасно! А ведь между Орловым и этими товарищами — обратимся к тому же «Горю от ума» — «дистанция огромного размера»! В армии, даже в личных взаимоотношениях, служебное положение, как правило, учитывается.

Михаил Фёдорович был генерал-майор и дивизионный командир. Юшневский в то время пребывал в чине коллежского советника, чиновника 6-го класса; Фонвизин стал генерал-майором лишь в феврале 1820 года и тогда же принял бригаду в 12-й пехотной дивизии — то есть во всех отношениях (кроме возраста) был моложе Орлова; Пестель, состоявший при штабе 2-й армии, вообще был гусарским подполковником. Верится с трудом, что эти заговорщики стали убеждать Михаила Фёдоровича, что если он «знает все их тайны», то должен и делить с ними опасность… Нет, господа, людям такого уровня обычно предлагают не «разделить», но «возглавить»!

Как бы то ни было, в тайное общество Орлов вступил, и вступил не просто так, «делить опасность», ибо в «Алфавите декабристов» Михаил значится как «член Коренного совета» Союза благоденствия — то есть находится в руководстве.

К тому же, несмотря на все уверения Орлова, рассчитанные на мнимую доверчивость молодого царя, так называемая Тульчинская управа, принявшая его в ряды Союза благоденствия, была весьма серьёзной и деятельной организацией.

«Тульчинская управа насчитывала не менее 30 человек, т. е. была самой многочисленной из известных нам управ Союза Благоденствия. По количеству членов она одна равнялась всему Союзу Спасения».

Получив указания начальства и официально связав свою судьбу с тайным обществом, Орлов прямиком отправился к месту назначения — в Кишинёв.

Бессарабия, лежавшая между Прутом и Днестром, со знаменитыми по боевым делам прошлого крепостями Хотин, Бендеры, Аккерман, Килия и Измаил, отошла к России по Бухарестскому мирному договору, завершившему турецкую войну 1806–1812 годов.