Признаем, что «верхние слои» российского общества весьма талантливо обходят законы! Так, когда император Пётр I постановил, чтобы юные дворяне получали офицерский чин только после прохождения солдатской службы, их стали записывать в полк с рождения, а то ещё и до появления на свет. Пребывая посреди невинных забав в отцовском поместье, такой солдат даже получал очередные чины — вплоть до офицерских, и мог прибыть в полк прапорщиком, а то и поручиком. Известный нам князь Сергей Волконский был ротмистром и флигель-адъютантом уже восьми лет от роду. По счастью, не у всех дворянских недорослей дедушки служили фельдмаршалами…

Когда император Павел попытался бороться с подобной практикой и приказал всем числившимся в полках явиться к местам службы, то из списков одной только Конной гвардии был исключён 1541 «фиктивный офицер». Десять эскадронов одних только офицеров — в пятиэскадронном полку! Но даже суровый Павел эту систему не сломал, и она существовала до тех пор, пока образование, полученное в военно-учебном заведении, не стало обязательным для офицера.

Российская гвардия в начале века была ещё сравнительно небольшая, но уже, скажем так, начинала разрастаться. Если при Петре Великом она состояла лишь из двух пеших полков — Преображенского и Семёновского, при Анне Иоанновне приросла пешим лейб-гвардии Измайловским полком и Конной гвардией, то при Павле I добавились лейб-гвардии Артиллерийский и лейб-гвардии Егерский батальоны, гвардейские Гусарский и Казачий и Кавалергардский полки. При Александре I количественный состав гвардии как минимум утроится. Казалось бы, что с того? А то, что гвардия постепенно становилась неоднородна по своему составу.

Фаддей Венедиктович Булгарин, журналист и издатель газеты «Северная пчела», ровесник Орлова, в начале XIX столетия служивший в Уланском цесаревича Константина полку, писал об этом «расслоении гвардии». Он отмечал, что «в Кавалергардском, Преображенском и Семёновском полках был особый тон и дух. Этот корпус офицеров составлял, так сказать, постоянную фалангу высшего общества, непременных танцоров, между тем как офицеры других полков навещали общество только по временам, наездами. В этих трёх полках господствовали придворные обычаи, и общий язык был французский…», — тогда как в остальных гвардейских частях всё было несколько проще.

Но, несмотря на вышесказанное, Кавалергардский полк в ту пору квартировал на глухой петербургской окраине, которая звалась Коломной, по берегам Крюкова канала, соединявшего реки Фонтанку и Мойку, в так называемом «Боурском доме» или «Литовском замке», где потом была тюрьма, а также ещё в нескольких иных зданиях. Хотя в 1802 году было начато строительство полковых казарм на Шпалерной улице, но никто не мог сказать, когда же оно завершится…

Военная, а тем более солдатская служба в мирное время — занятие весьма скучное. Однако читатель будет избавлен от подробного (в соответствии с Кавалерийским уставом, которым всё было определено) описания мирного бытия гвардейских кирасир, как оказался избавлен от такой жизни эстандарт-юнкер Михаил Орлов. Ведь в то самое время, когда он поступил в полк, Российская императорская гвардия уже готовилась к так называемому «Цесарскому походу», план которого был выработан австрийскими союзниками в Вене весной 1805 года, а затем утверждён императором Александром.

О поводе и причинах этого похода написано немало, поэтому напомним обо всём в нескольких словах. В ночь с 14 на 15 марта 1804 года отряд французских конных жандармов вторгся на территорию Баденского курфюршества, где в городке Эттенхейм мирно проживал себе 32-летний принц Луи Антуан Анри де Бурбон, герцог Энгиенский, имевший несчастье оставаться последним представителем рода Конце, следовательно — потенциальным наследником французского престола, на который нацелился Наполеон.