Эта армия, такая прекрасная 6-го числа, оказалась совсем иной 14-го…»

Известный нам второй лейтенант итальянской гвардии Цезарь Ложье назвал 29-й «Бюллетень» «погребальным»…

Этот бюллетень, в котором причины краха наполеоновской армии в России трактовались исключительно как досадная и нелепая случайность, произошедшая в самом конце победоносного похода, разлетелся по Европе в десятках и сотнях тысяч типографских оттисков.

Таково наше первое отступление. А теперь — второе, гораздо короче.

Перед самой Отечественной войной был утверждён проект создания при Главной квартире 1-й Западной армии походной типографии. Возглавили её профессора Дерптского университета Андрей Кайсаров и Фёдор Рамбах. Типография печатала приказы главнокомандующего армией, воззвания и агитационные листовки. В сентябре 1812 года Рамбах возвратился в Дерпт, а майор Кайсаров, старший брат полковника Паисия Сергеевича Кайсарова, дежурного генерала при штабе фельдмаршала Голенищева-Кутузова, продолжал руководить типографией…

Как известно, слово можно победить только словом. Российский главнокомандующий вызвал к себе ротмистра Орлова сразу по его возвращении из Петербурга.

— Я хочу дать тебе весьма ответственное поручение, — по-свойски доверительно обратился князь Кутузов к кавалергарду.

— Когда прикажете отправляться, ваша светлость? — вытянулся флигель-адъютант, показывая готовность немедленно выполнить приказ.

— Никуда отправляться не надо, — отвечал фельдмаршал. — У нас и тут, братец, дел хватает… Тебе сие сочинение знакомо? — И он бросил на стол печатный экземпляр 29-го «Бюллетеня».

Орлову была поставлена задача: подготовить к этому сочинению такой комментарий, чтобы в Европе поняли — в боях на Русской земле La Grande Armée потерпела сокрушительное поражение.

Комментарий этот Михаил сделал достаточно быстро. Писал он по-французски, избегая многословия и непроверенных сведений. Уже через две недели, после того как светлейший утвердил текст, «летучая типография», как называли её в армии, отпечатала текст, непритязательно озаглавленный «Размышления русского военного о 29-м “Бюллетене”». Получилась листовка на восьми страницах, каждая из которых делилась на две половины: слева был помещён оригинальный текст наполеоновского «Бюллетеня», справа — уничижительный к нему комментарий. Листовка была издана анонимно.

С первой же строчки своего комментария Орлов, что называется, «бил на поражение»:

«Репутация “Бюллетеней”, и прежде не блестящая, пошатнулась ещё более, когда закатилась слава французской армии. Привычка и любопытство ещё читать их, но благоразумный читатель, возмущённый неправдоподобием и противоречиями, с которыми сталкиваешься здесь в каждой строке, должен отбросить строгость судьи, влюблённого в истину. Надо быть снисходительным к тем, кто защищает неправое дело, и помнить, сколь затруднительно положение автора, когда факты говорят против него».

Весь текст далее выдержан в том же духе, но уже как полемический диалог, потому как автор буквально построчно комментирует французское писание.

Насколько мы помним, свой рассказ французский император начинает с анализа погодных условий: «До 6-го ноября погода стояла великолепная… 7-го начались морозы…»

Орлов комментирует это описание: «После весьма содержательных замечаний о погоде, после календарных наблюдений, столь поучительных для военных, 29-й “Бюллетень” пускается в длинное рассуждение, предназначенное для кавалерийских офицеров, об удивительном воздействии холода на французских и немецких лошадей. Воздействие это таково, что, проснувшись в одно прекрасное утро после суровой ночи, французская армия нашла всех своих лошадей замёрзшими на бивуаках.