Обескураженный император подписал отречение в пользу сына.

С этим документом маршалы Ней, Макдональд и генерал Коленкур прибыли к Александру I в ночь с 4 на 5 апреля и были незамедлительно приняты.

«Ней, Коленкур и Макдональд горячо ходатайствовали об учреждении регентства. Царь колебался. Он отложил ответ на завтра. 5 апреля, когда трое уполномоченных снова вошли в кабинет, царь сказал им: “Господа, прося меня о регентстве, вы ссылаетесь на непоколебимую преданность войск императору; так вот: авангард Наполеона только что перешёл на нашу сторону. В эту минуту — он уже на наших позициях”».

Между тем изменили не солдаты, но маршал Мармон и его генералы…

В общем, как бы там оно ни было, но 6 апреля произошли два «судьбоносных», как у нас любят говорить, события. В сенате был подписан акт, постановлявший, что «на престол Франции свободно призывается Людовик-Станислав-Ксавье», который станет королём Людовиком XVIII. А в Фонтенбло император Наполеон написал акт собственного отречения: «Ввиду заявления союзных держав, что император Наполеон является единственным препятствием к восстановлению мира в Европе, император Наполеон, верный своей присяге, заявляет, что он отказывается за себя и своих наследников от престолов Франции и Италии, ибо нет личной жертвы, не исключая даже жертвы собственной жизнью, которую он не был бы готов принести во имя блага Франции».

Только не нужно думать, что за всеми этими политическими событиями мы совсем потеряли из виду нашего героя. Отнюдь! После подписания Акта о капитуляции Парижа полковник (тогда ещё) Орлов сам стал действующим лицом «большой политики». 1814 год явился «звёздным годом» его жизни.

«30 марта (11 апреля) был составлен так называемый Фонтенблоский трактат. Он определял судьбу Наполеона и его семьи. В тот же день Орлов отправился в Фонтенбло для оформления акта об отречении французского императора. Приехав в Фонтенбло, Орлов согласовал с Коленкуром (вот интересно, бил ли он стёкла в его петербургском дворце или нет? — А. Б.) список лиц и состав охраны, которые должны были сопровождать Наполеона на Эльбу, а также вопросы о полном прекращении военных действий и освобождения военнопленных».

Задача эта была не из лёгких, ибо проигравшая сторона обычно проявляет особенную щепетильность, имеет обыкновение во всём подозревать ущемление своих прав. Вновь, как это было в Париже, начался подсчёт выгод и преимуществ сторон, рассуждения об общем ходе кампании и, разумеется, требование уступок. Орлов даже осунулся, он чувствовал крайнее утомление и со сладкой ностальгической печалью вспоминал свою боевую, а в особенности — партизанскую жизнь, вдали от императоров и высокопоставленных личностей.

Но всё в конце концов утряслось.

В соответствии с заключённым договором Наполеон, так же как и его супруга, императрица Мария-Луиза, сохраняли свои титулы, но лишались реальной власти и ни они, ни их наследники не могли претендовать на французскую корону. Во владение низвергнутому императору в качестве суверенного государства передавался остров Эльба, площадью 223 квадратных километра, отошедший к Франции в «эпоху Наполеона», в 1802 году. И этот клочок суши — тому, «кому весь мир был тесен»! Наполеону разрешено было даже иметь свои «войска» — не более 400 человек личной охраны… То есть всего лишь один батальон для того, кто руководил армиями!

Против такого решения судьбы Наполеона горячо выступали англичане: им не нравилось, что «узурпатор» сохраняет императорский титул, а близость острова Эльбы к берегам Франции откровенно пугала.