Борьба за великое княжение Владимирское отражалась и на смене действующих лиц на политической сцене Новгорода. На Волхове в 1272 году произошла смена посадников: вместо сторонника князя Дмитрия посадника Павши Онаньинича к власти пришёл Михаил Мишинич. Однако правил он недолго и в том же году уступил место Павше, который съездил к новому великому князю Василию Ярославичу в Кострому и сумел наладить с ним добрые отношения.

Трезвый расчёт подсказал новгородцам окончательное решение спора о князьях. Признание новгородским князем Василия Костромского сулило больше политических выгод. Ещё недавно тепло встречавшие Дмитрия Переяславского на Волхове «золотые пояса» теперь холодно отказались от его услуг и предложили князю убраться восвояси.

Но сына Александра Невского трудно было удивить политическим цинизмом. Он уходил, чтобы вернуться. Уже достаточно опытный политик, Дмитрий простился с новгородцами «со слезами на глазах». Хлопать дверью или сжигать мосты в тонкой политической игре всегда было дурным тоном.

«И съступися Дмитрии стола волею и поиде прочь с любовью» (5, 322).

Он уехал в свой родной Переяславль. Там его утешением стала Псалтирь — вечная спутница проигравших. Рассеянно поглядывая из оконца своего терема на позолоченные низким вечерним солнцем просторы Плещеева озера, Дмитрий слушал мудрые наставления царя Давида. «Блажен человек, которого вразумляешь Ты, Господи, и наставляешь законом Твоим, чтобы дать ему покой в бедственные дни, доколе нечестивому выроется яма!» (Пс. 93: 12). Князь слушал, повторял, мысленно соглашался... и с нетерпением ждал нового поворота колеса фортуны.

Горькая чаша

Осенью 1273 года умер глава новгородского боярского правительства архиепископ Далмат, а зимой скончался и посадник Павша.

По случаю столь важных перемен князь Василий Костромской лично приехал в Новгород. Вероятно, при его прямом участии новым посадником стал Михаил Мишинич, а кандидатом на архиепископскую кафедру назван был духовник умершего владыки Климент. Для утверждения на кафедре тот отправился к митрополиту Кириллу в Киев. Вся эта эпопея завершилась лишь 2 августа 1276 года, когда новый владыка был торжественно возведён на кафедру в новгородском Софийском соборе.

В январе 1277 года в возрасте тридцати пяти лет Василий Ярославич Костромской скончался. В качестве великого князя Владимирского (1272—1276) он отличился терпением и осторожностью. Благодаря этим качествам Василий спокойно провёл последние отведённые ему судьбой годы (147, 264).

За благоволение Орды князьям приходилось платить горьким унижением в ханской ставке. Впрочем, некоторые чувствовали себя в Орде как рыба в воде. Но такие перерождения удавались не каждому. Думается, что для Василия Костромского Орда была «горькой чашей», испить которую он был принуждён обстоятельствами. Об одной из таких поездок источники сохранили относительно подробный рассказ. В 1275 году Василий, как обычно, отправился к ханскому двору для доставки очередного ордынского «выхода» — дани с русских земель. Это была его прямая обязанность как великого князя Владимирского. Однако на этот раз в Орде Василия ожидали серьёзные неприятности. Подробности этого вояжа сообщает в своей «Истории Российской» историк середины XVIII столетия В. Н. Татищев:

«Князь великий Василей поиде во Орду к хану. Егда прииде князь великий во Орду и принесе дань урочную со всея земли по полугривне с сохи, а в сохе числиша 2 мужи работнии, и дары многи, и выход особ, и хан прият его с честию, но рече: “Ясак мал есть, а люди многи в земли твоей. Почто не от всех даеши?” Князь же великий отьимаяся числом баскаков прежних.