— А вообще какой-нибудь телесериал из последних вам пришёлся по душе?

— Я не очень их смотрю — что-то говорят, говорят, взрывают, бегают, но все одинаковые какие-то… Был фильм о Есенине, с Сергеем Безруковым в главной роли. Я — за. Хотя многие ругали…

— Можно водички? — спросил я, давно поглядывая на целлофановую упаковку минеральной воды.

— Плохо тебе? — по-родственному улыбнулся вдруг, вновь став синеглазым, Ульянов. — То-то я гляжу, с каким вожделением ты взираешь на воду.

— Да, позволил вчера себе лишнего…

— Бери, конечно. Так на чём мы с тобой в прошлый раз остановились?

— На предателе Власове. А вот интересно, вы бы его сыграли?

— Была бы пьеса достойная, характеры убедительные, наполненные веществом, годным для лепки, — конечно, взялся бы. А почему нет? Я актёр. Был актёром…

— Зачем вы так? Вы сейчас где-нибудь снимаетесь?

— Нет. Не востребован стал современным кинематографом. Не только я. И Алёша Баталов уже не снимается, и Юра Яковлев, а актёры замечательные!..

…Когда Ульянова не станет, Алексей Баталов вспомнит:

«Его герой казался совершенно живым человеком. Ни на сцене, ни в кино он не выделывался, казалось, он не использует никакие приёмы, выразительные средства, а — живёт. Если просто перечислить роли Ульянова, такие разные, разноплановые, то сразу станет ясно, что это был необыкновенный актёр! Председатель-колхозник, главнокомандующий Жуков, Тевье-молочник, Бригелла, Цезарь, Понтий Пилат… И это один и тот же человек играет! Он совершенно незабываем с точки зрения человеческой, а главное, это был высочайшего уровня именно нашей, русской культуры актёр. Называйте его как угодно — мхатовским, вахтанговским… Михаил был такой актёр, который должен быть в этой культуре. Который может играть и Шекспира, и Достоевского, и Булгакова, и Вампилова, и Шукшина…»

И Юрий Яковлев вспомнит:

«…Незадолго до моего шестидесятилетия Михаил Александрович Ульянов, тогда уже художественный руководитель Театра Вахтангова, сказал: „Думаю возродить добрую традицию актёрских бенефисов. Начнём с тебя. Выбери любую пьесу, любую роль и любого режиссёра, которые тебе по душе“…

…На гастроли, помню, мы ездили весело… По пути в Болгарию кто-то сделал снимок, как мы дуемся в карты. Миша Ульянов в объектив не попал, но почему-то решил подписать мне мою фотографию. „Юрка! Желаю тебе всегда играть и выигрывать! Твой М. Ульянов“. Надпись передаёт наши тогдашние отношения и прекрасное настроение.

…Инсценировка бабелевской „Конармии“… Когда дело дошло до сцены стычки Хлебникова с Гулевым, которого играл Михаил Ульянов, мы стали импровизировать с такой отдачей, что Рубен Николаевич воскликнул:

— Боже мой! Как это прекрасно! Повторим эту сцену! Нет! Не надо… Так и зафиксируем! А драка получилась красивая… по-вахтанговски!..

Мудрый Самуил Яковлевич Маршак однажды так определил отличие Вахтанговского театра от других: „Привяжем камень к верёвке и станем раскручивать. У других театров будет красивое вращение, а у вахтанговцев — радуга пойдёт!“

…Среди дорогих мне автографов один хранится не на книжной полке, а на стене моего кабинета, чтобы всегда быть перед глазами. Надпись сделана на фотографии Михаилом Александровичем Ульяновым, одним из самых прославленных вахтанговцев моего поколения: актёром, режиссёром, художественным руководителем театра. Он — признанный лидер всей театральной братии — Союза театральных деятелей России.