Однако Микеш не появлялся.

Кувшин он разбил в полдень, но вестей о нем не поступило и к вечеру. Не нашел Микеша и Пепик, хотя обыскал весь дом и окрестности и звал его буквально каждую минуту. Искал котика и Бобеш, а Пашик уже горестно вздыхал в хлеву: мол, никогда больше не увидит он своего Микеша.

Напоследок Пепик разок-другой окликнул Микеша, но тут проходившая мимо старая Шебкова сказала мальчику:

— Ты ищешь Микеша, Пепик? Сдается мне, дружок, что ты его больше не увидишь! Днем, когда я возвращалась из лесу, я видела, как наш Микеш с палкой в лапке бредет по Широкому склону в сторону Мышлина. Он еще крикнул, чтобы я передала от него всем вам тысячу приветов и чтобы вы простили его за все огорчения, которые он когда-либо вам доставил. И с этими словами скрылся в лесу.

Старая Шебкова грустно покачала головой. А заметив на глазах у всех слезы, сказала:

— Не горюйте! Может, он еще вернется! Чего ему одному делать в большом мире, к тому же навряд ли он совершил что-нибудь ужасное! — И старая Шебкова побрела дальше.

Когда Пепик рассказал обо всем бабушке, она так и замерла от столь неожиданного известия! Ей тоже стало очень грустно, но все же она утешала саму себя и Пепика тем, что надежда на возвращение Микеша еще не потеряна. Потом Пепик, Бобеш и Пашик до глубокой ночи сидели перед хлевом кабанчика и разговаривали о Микеше: куда он пошел? Как там бедняге в чужих краях? Увидят ли они его когда-нибудь снова? В эту ночь, дорогие ребята, Пепик заснул на печи в одиночестве.

Мурлышка

Еще долго, очень долго тосковали Пепик, Бобеш и Пашик по своему другу, милому котику Микешу. Под вечер Пепик и Бобеш приходили к Пашику в хлев, и там друзья только и говорили, что о пропавшем котике. Больше всех не хватало Микеша кабанчику. У Пепика с Бобешем были и другие приятели, во время игр с которыми они как бы несколько забывались, а вот бедный наш Пашик большую часть суток проводил в хлеву один. С грустью вспоминали друзья те замечательные деньки, когда возле хлева сиживал вместе с ними котик Микеш. Ах как смеялись они, бывало, рассказывая друг другу о своих приключениях и похождениях: о поездке на мотоцикле с мниховицкой ярмарки, о вылазке в сад Млейнека, о заколдованной груше и других веселых событиях. Встречаясь, они всякий раз вспоминали Микеша. Где-то он теперь, бедолага? Как ему живется на чужой стороне? Суждено ли им когда-нибудь свидеться?

Все они с благодарностью говорили, каким он был хорошим товарищем, верным другом, веселым собеседником и заводилой в любых делах. Пашик постоянно твердил, что, мол, такие умные котики рождаются раз в пять лет. Одного не могли они взять в толк: почему он убежал из-за какого-то несчастного кувшина, который и стоил-то несколько крейцеров, к тому же его можно было купить у любой торговки из Скалиц. Каждый из них совершал в своей жизни подобные проступки, но никому и в голову не приходило убегать после этого в дремучие леса! Пашик расколол однажды свое каменное корытце, Бобеш, из озорства, разрушил собственный хлев. А Пепик?! Тот успел уже натворить столько всяких дел, что ему, если брать пример с Микеша, чуть ли не каждый день следовало бы убегать из дому. Как это ни странно, за любую шалость он получал всего несколько ударов веником или вожжами, а потом все улаживалось, и вечером, как обычно, он укладывался спать у себя на печи и не должен был обивать чужие пороги в поисках ночлега.

Тосковала по Микешу и бабушка.

— И что это на него нашло, — недоумевала добрая старушка, — из-за какого-то разбитого кувшина бежать из дому? Да я ничего бы ему не сделала; я и сама, несмотря на все предосторожности, уже достаточно горшков перебила. А он грохнул один кувшин и бежать. Как он всех нас расстроил! Очень уж скучно стало без нашего шалуна!

Спрашивали о Микеше и прохожие: не вернулся ли? Нет ли о нем каких вестей? И все, как один, сожалели, что пропал такой славный котик.