— Прошу прощения, учительница, но для этого нужно сначала выяснить, что он за человек; если покладистый, то напишем мягкий знак, ну а если жесткий, тогда твердый!

Его счастье, что урок подходил к концу! Кто знает, до чего еще додумался бы наш Микеш. Дети смеялись и прыгали от восторга, как жеребята; Учительница же ласково погладила котика по головке и сказала:

— Не огорчайся, Микеш! Поначалу все ошибаются! Из тебя наверняка получился бы хороший ученик, если б ты и дальше ходил в школу.

Домой Микеш мчался как на пожар. Прибежав, он настолько запыхался, что некоторое время даже не мог разговаривать. Наконец Пепик спросил:

— Ну, что было сегодня в школе?

И Микеш выпалил:

— О, чего только там не было! У Тоника Тонды яблоки, у Руженки Шальдовой булочка, а у Вашика, сына корчмаря, сарделька! Он дал мне откусить.

— Да ну тебя, Микеш, вечно ты невпопад! Я хотел узнать, чему вас сегодня учили?

— Многому, — гордо отвечал Микеш. — Мы узнали столько всякой всячины, что за раз на телеге не увезти!

— Ты хотел бы ходить в школу, Микеш? — спросил Пепик возбужденного от радости котика.

— С превеликим удовольствием, Пепик! А знаешь что, давай я буду учиться, а ты вместо меня лови мышей! — И, сияя от счастья, наш Микеш прыгнул сначала на шкаф, потом на печь, а оттуда к Пепику на спину.

Микеш исчезает

Дорогие ребята! С того дня в котике Микеше произошла большая перемена. Если прежде его нетрудно было уговорить на какую-нибудь озорную проделку, то теперь, когда он побывал в школе и учительница похвалила его перед всем классом, он сделался степенным и очень серьезным котиком. Уже на следующий день Микеш, заложив лапки за спину, расхаживал по двору с умным и важным видом, словно какой-нибудь пан профессор! Пёпика так и распирало от смеха при виде того, как он выступает по двору Гоголем со старым календарем под мышкой, который обыскал среди хлама на Чердаке. Время от времени Микеш останавливался, разворачивал календарь и, шевеля губами долго смотрел в текст, будто бы читая. С календарем он не расставался теперь даже ночью!

Но это еще не все, дорогие ребята! Чтобы выглядеть посолиднев, котик приспособил для чтения «окуляры». На улочке между домами Шобра и Франтака он нашел кусок от проволочной плетенки разбитого кувшина и смастерил из него маленькие очки. Стекол, разумеется, в них не было. С этой минуты Микеш изучал календарь не иначе как с очками на носу. Видели б вы его, дорогие ребята! Календарь он держал вверх ногами, но смотрел в него так внимательно, будто и вправду умел читать.

«Черт возьми! — думал Пепик. — Каких-то полдня пробыл в школе, а уже нос задирает! Я вот давно хожу в школу, частенько остаюсь там и после уроков, но не кичусь этим! А от гордыни до греха один шаг!»

— Микеш! — окликнул он котика. — Да выкинь ты эту дурь из головы! Пойдем-ка лучше к Клачмерам за грушами.

Но Микеш только лапкой махнул, словно отгоняя назойливую муху, и проворчал:

— Староват я для этих шалостей! — И снова углубился в свой календарь.

Минула неделя, а Микеш все не расставался с очками и календарем, и, похоже, ему ничуть не надоедало играть роль ученого и важного кота. Пепика ужасно злило, что Микеш больше не желает лазать в чужие сады за грушами, и в душе ему очень хотелось, чтобы бог наказал его за гордыню. Желание мальчика сбылось неожиданно быстро, и потом еще долго Пепик корил себя, что накликал на Микеша беду. С тех пор он зарекся желать плохого кому бы то ни было. С некоторым опозданием понял он также, что с очками и календарем Микеш не разлучался не из-за какой-то там гордыни, а просто ради того, чтобы продлить удовольствие, которое он получил в школе!

А теперь я расскажу вам, что же все-таки приключилось с Микешем.