Вскарабкавшись на борт судна, Бристоль сдвинул маску и сказал:

— Аликс Логан, я Льюис Джеффри Кроукер, детектив полицейского управления Нью-Йорк-Сити. Честно говоря, я потратил чертовски много времени на то, чтобы встретиться с вами.

С этими словами он наклонился, и его вырвало прямо на палубу.

Ее мысли были заняты другим, но, когда наступило прояснение и она осознала, что отца больше нет, она испытала лишь чувство глубокого облегчения.

Вдруг она почувствовала, что рядом с ней стоит какой-то мужчина. Ее сердце забилось при мысли, что это, вопреки всему, может быть Николас, но это, к ее удивлению, оказался Рик Миллар. Он улыбнулся и взял ее за руку. Жюстин могла бы спросить у него, где Мери Кейт, но в состоянии полной прострации, в котором она находилась, отвечать ей было бесполезно.

Казалось, она умерла для мира. Даже прекрасная природа возле большого дома на берегу Лонг-Айленда, на востоке Саутгемптона, где они с Гелдой выросли, больше не трогала ее. Она как будто погрузилась в своеобразный наркоз, как и ее старшая сестра, лежавшая в своей квартире почти без чувств и выпившая Бог знает сколько водки за этот год после смерти Лью Кроукера. Он был единственным человеком, способным разглядеть за ее грубостью необычайную ранимость. Теперь его не стало, и Жюстин была готова поставить крест на Гелде. Ее могло спасти только чудо. Что могла сделать Жюстин, не властная даже над своей собственной жизнью, не говоря уж о жизни сестры?

О, какой обманутой она себя чувствовала! Земля, которая казалась такой надежной, вдруг будто разверзлась под ее ногами и сбросила ее вниз, в никуда. Она чувствовала отчаяние от того, что Николас так повел себя по отношению к ней, что он стал еще одним в длинной веренице мужчин, которые в конечном счете обманули ее. Жюстин не могла даже злиться. В ней будто погасла некая жизненная искра.

Ее голова склонилась, водопад волос закрыл лицо. Присутствующие старались не смотреть на ее горе — они не понимали его истинных причин.

Он опустил руку в карман брюк и нащупал тонкий листок желтой бумаги. Можно было не вынимать ее, он наизусть помнил содержание:

ЛИННЕР-САН, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ МАСУТО ИССИИ ТРЕТЬЯ ЖЕРТВА У-СИН. НОГИ ОБРУБЛЕНЫ. НА ЩЕКЕ ТАТУИРОВКА ИЗОБРАЖЕНИЕМ ИЕРОГЛИФА “ЮЭ”. “КОБУН” ПОДВЕРГАЕТСЯ СЕРЬЕЗНОЙ ОПАСНОСТИ. ПРОСИМ ВАШЕЙ ПОМОЩИ. САТО.

Да, думал Николас, сомнений нет. “Юэ” было третьим наказанием у-син. Теперь осталось только два, и Николас боялся, что знает, кто станет следующими двумя жертвами.

Это еще более настойчиво побуждало его вернуться в Токио. Последним желанием Томкина было довести до конца слияние “Сфинкса” — и как можно скорее. Николас знал, что исполнить это должен он. Но сначала ему предстояло столкнуться с существом, разыгрывающим этот смертельный ритуал, потому что было ясно, что никакого слияния не произойдет, если этот кошмар не прекратится. Необходимо было исполнить долг перед Томкиным, и сейчас он видел то, что должно было стать неизбежным со времени появления у-син. Именно он, Николас, должен встать на его пути.

Настал черный день, которого Акутагава-сан и боялся, и ожидал: день, когда пришлось открыть Николасу путь темной стороне ниндзюцу. Он инстинктивно сознавал, что для того, чтобы выжить, ему придется использовать все, чему он научился за долгие годы.

Почти все время до церемонии похорон Николас провел, встречая должностных лиц, прибывающих из далеко раскинувшихся офисов “Томкин индастриз”. Билл Грэйдон позаботился передать им сообщения по телексу, и все они приготовились к встрече со своим новым президентом.

Лишь один раз Николас подумал о Жюстин — это было, когда он мельком увидел ее с красивым блондином, казалось, сошедшим со страниц модного журнала. Это был Рик Миллар, ее новый начальник. Николас наблюдал это со странным безразличием.