Он снова улыбнулся.

— Вернемся, однако, к вашему вопросу. Я должен ответить на него отрицательно. Сэйити-сан создал этот “кобун” и назвал его “Сато петрокемиклз”. В нем принимало участие правительство в лице Министерства внешней торговли и промышленности, но после нефтяного кризиса тысяча девятьсот семьдесят третьего года Сато-сан почувствовал, что нефтепродукты скоро станут упадочной отраслью экономики в нашей стране. Конечно, помог и я, будучи заместителем министра. Еще до того, как “Фудзицу”, “Мацусита”, NEC и другие занялись искусственным интеллектом и робототехникой, мы с Сэйити-сан уже говорили о проблемах будущего.

Медленно, чтобы не привлекать внимания к нашему движению, мы начали смещать цели и приоритеты из устаревших отраслей в новые. Ради камуфляжа мы сохранили старое название. И когда, спустя годы, правительство приступило к проекту “Тэндзи”, мы были единственными, кто оказался у них под рукой.

Он распахнул дверь.

— Когда-нибудь вам обязательно надо будет побывать на Мисаве и увидеть “Тэндзи”. Право, вы это заслужили.

Он остановился, при виде ее загорелого лица сердце его затрепетало. И он подумал, что Юко принадлежит прошлому, а здесь его будущее.

— Ты хорошо выглядишь!

— Ник! — воскликнула она. — Боже мой! А я и не слышала, как ты вошел! Он улыбнулся.

— Пора бы уже к этому привыкнуть! — Он подошел к ней с серьезным лицом. — Слушай, Жюстин, мне надо тебе что-то сказать.

Но она приложила свою ладонь к его губам.

— Нет, Ник, прошу тебя! Я пролетела тринадцать тысяч миль, чтобы сказать, что я люблю тебя! Я вела себя как вздорная девчонка. Я злилась на тебя, потому что была виновата сама. Это было несправедливо, и я сожалею об этом. Знаю, что обижала тебя, но это потому, что меня саму обижали, хотя это и не может служить оправданием.

Он отвел ее руку и задержал в своей.

— Жюстин...

— Что бы ты ни захотел мне сказать, все это не имеет значения. Разве ты не видишь: ничто не изменит моих чувств к тебе! Ничто не сможет уменьшить мою любовь. Так зачем слова?

Он понимал, что она в конечном счете права. Он хотел было рассказать ей об Акико, о Юко. Ему живо припомнился ее телефонный звонок сразу после свадьбы Сато. Как тесно он был тогда завязан со своим прошлым! Как невероятно трудно было ему пробиться к ней! Он тоже сожалел об этом, но считал, что она об этом уже знает.

Николас притянул ее к себе, и она заметила его перевязанную правую руку.

— Что с тобой случилось! — воскликнула она, беря ее в свои ладони. — Как это произошло?

Он попробовал отшутиться:

— Неосторожно схватился за другую женщину, а у нее был черный пояс каратэ.

Она посмотрела на него испытующе.

— Ты это серьезно? — выдохнула она.

— Сунул нос куда-то, а кому-то не понравилось. Вполне серьезно.

— Когда-нибудь ты мне расскажешь об этом подробнее?

— Жюстин, — мягко проговорил он, пряча лицо в ее волосы, — это не так уж важно.

Она заплакала.

— Ведь тебе было больно! Для меня это важно!

Закрыв глаза, он погладил ее волосы.

— Сейчас уже не больно. Все позади.

Они соединили раскрытые губы, их языки переплелись. Они ощутили жар нарастающей страсти, их будто покрыло теплым облаком.

— О Ник, — прошептала она, — я так счастлива.

Она вспомнила пару влюбленных, стоявшую у самого кратера Халекалы. Теперь и у меня есть то, что у них, радостно подумала она.

Медленно, нежно они начали заново изучать друг друга, и физически, и духовно, будто двое слепых вдруг обрели зрение.