Должно быть, Готаро вытащил его из смятой, искореженной кабины, потому что Нанги не помнил, чтобы он сам оттуда выбирался. Многие годы эти несколько мгновений будут возвращаться к нему в ночных кошмарах, но в памяти его не останется ничего определенного — только смутные воспоминания, ощущение удушья, неподвижности и ужаса.

А затем — ясное небо над головой, резкий ветер, обжигающий лицо, и убаюкивающее движение волн. Он открыл глаза, но взгляд его застилала красная пелена. Боль пронзила его голову, а когда он попробовал пошевелиться, у него ничего не вышло.

— Лежи тихо, — сказал кто-то рядом с ним. — Лежи тихо, самурай.

Дыхание Нанги было затруднено, он делал отчаянные попытки заговорить, но в горле словно застрял ком. Внутри все горело, а рот был точно набит ватой. У него снова начался жар, и пот, будто слезы, струился по его пылающему лицу, в ушах раздавался чудовищный треск, удушливый дым забивал ноздри. Его вырвало, и кто-то поддержал ему голову и вытер рот грязной белой тряпкой, снятой со шлема.

Взгляд его стал проясняться, и Нанги увидел что-то вздыбившееся, закрывающее собой все на свете, похожее на огромную, черную лапу морского монстра. Он застонал, и от необъяснимого ужаса, охватившего его, весь покрылся холодным потом. Затем в голове у него снова прояснилось, и он понял, что это — хвостовая часть “Мицубиси”. Он закрыл глаза и потерял сознание.

Когда он снова открыл глаза, то заметил, что потерял ощущение глубины.

— У тебя поврежден глаз, — сказал находившийся с ним Готаро. — И что-то случилось с твоими ногами. Так что лежи, не шевелись.

Какое-то время Нанги молчал, переваривая услышанное. Потом выдавил из себя одно только слово:

— Взрывчатка...

Готаро ему улыбнулся.

— Именно поэтому я и возился в “Оке” так долго. Пытался освободить нос. Взрывчатку я сбросил на высоте около восемнадцати тысяч футов. Она здорово бабахнула.

— Не заметил.

Готаро покачал головой.

— Ты был слишком занят. — Его улыбка снова омыла Нанги, ему стало немного легче. — Знаешь, а ты нас спас. Когда эти двигатели дали осечку, я был уверен, что с нами все кончено. Так бы оно и было, если б не ты.

Нанги закрыл глаза. Сказанные им два словечка истощили те силы, что еще оставались в нем.

Когда он снова очнулся, то заметил, что Готаро склонился над его ногами, пытаясь что-то сделать.

— Что там такое? — спросил Нанги.

Готаро резко отвернулся.

— Ничего, просто осматриваю твои раны. — Его взгляд скользнул по вздымающемуся морю.

— Никакой земли, — произнес Нанги.

— Что? — переспросил Готаро. — Да, совсем никакой. Наверное, мы недалеко от какого-нибудь из Марианских островов, но не думаю, что это что-нибудь изменит.

— Скоро нас должен найти Ногути.

— Да уж, — сказал Готаро, — наверняка скоро.

— Ему интересно будет узнать, что же именно не сработало. Да и всем вице-адмиралам и адмиралам тоже. Они захотят заполучить нас целыми и невредимыми.

Готаро не ответил, взгляд его блуждал где-то над водой.

— А где тот шторм, который мы заметили раньше? — Нанги было тяжело разговаривать и ужасно хотелось пить. Но он не собирался сдаваться. В тишине мысль о зияющей под ними бездне снова заполнит его разум жуткими видениями, у него опять сведет желудок и начнется рвота.

— Ветер еще не переменился, — рассеянно проговорил Готаро. — Он по-прежнему дует на северо-запад. — Очевидно, он думал о чем-то другом. О чем — Нанги не знал.