Она разделась, погасила свет и легла в постель. При открытых окнах и шторах в комнате было достаточно светло от наружного освещения, и ей не понадобилось оставлять свет в ванной.

Крона березы легла на наклонный потолок темным узором. Время от времени, когда ветер шевелил листья, в нем вспыхивал огонь. Причудливые, то зубчатые, то округлые контуры этого огня дрожали на обшивке, образуя мимолетные, переменчивые образы. Соня, выбрав какой-нибудь вырез, решала, что это будет нос, и следила за тем, как остальная часть радужного кружева складывается в лицо. Красивое, или просто милое, или веселое.

Комната вдруг погрузилась во мрак: погасло наружное освещение. Соня дождалась, когда глаза привыкли к темноте. Предметы постепенно возвращались на свои места, медленно выплывая из мрака, словно темные тайны.

Внизу завелся мотор. Через секунду вспыхнули фары, и луч света скользнул по стене, на мгновение высветив и вновь погасив крону березы. Соня встала и подошла к окну.

На стоянке отеля разворачивалась какая-то машина. Соня увидела белые огни заднего хода. Потом они погасли, и остались красные габаритные огни. Машина выехала со стоянки на дорогу. Когда она проезжала под уличным фонарем, Соня узнала джип с молочной цистерной.

Задернув шторы, она включила свет в ванной, оставила дверь приоткрытой и легла в постель.

Почему она все еще видит на стене тень березы, хотя из окна в комнату больше не проникает свет? Причем эта тень стала еще отчетливее. А контуры еще резче. Они изменялись, сливались, расплывались, вновь прояснялись, становились цветными, потом опять черными, постепенно складывались в некий образ, который тут же искажался, превращаясь в гримасу.

Соня включила свет и взяла с тумбочки мобильный телефон.

малу ты спишь?

нет

ты одна?

нет

извини

Церковный колокол отбивал четверти. Бим-бам… Бим-бам… Четыре раза. Потом вступил часовой колокол. Тяжело и вдумчиво. Его удары имели вкус ежевики. Соня насчитала двенадцать.

Ей приснилось, что она стоит под холодным душем. Потом ее разбудил будильник мобильного телефона. Холодный душ ей приснился потому, что она во сне ногами сбросила с себя одеяло и лежала голая под холодными струями ночного воздуха, а за окном шумел дождь, безжалостно смывавший остатки воспоминаний о вчерашней летней ночи.

Соня спала лишь урывками и теперь была как в тумане. Приняв горячий душ, она надела тренировочный костюм и дождевик и открыла Паваротти дверцу клетки.

— Летная погода!

Дождь тем временем немного стих. По улице бежал узкий мутный ручей. Тучи, принесшие дождь, неподвижно, словно приклеенные, висели на скалах.

Соня трусцой побежала по дороге. Она сразу же почувствовала, что очень скоро выдохнется, поэтому решила добежать до почты — и обратно.

Еще издалека она увидела дьякона, стоявшего перед церковью. Тот бросил взгляд в ее сторону, потом, закинув голову назад и внимательно воззрившись на башню, сделал вид, что не замечает Соню.

Поравнявшись с ним, она остановилась и сказала:

— Сегодня же они били правильно?

Тому не оставалось ничего другого, как ответить. Но головы он так и не повернул, упорно продолжая смотреть на башню.

— Сегодня-то правильно…

— А часто с ними такое бывает?

Бургер повернулся к ней.

— Нет. Никогда.

— Как же это могло случиться?

— Кто-то их явно переставил.

— Как же этот кто-то вошел в церковь?

— Через дверь.

— А разве церковь не запирается в это время?

— Запирается.