Тогда я повернулся к первому. В глазах парня читалось искреннее удивление.

— Отпусти флаг, — мягко потребовал я.

Парень замахнулся, намереваясь ударить. Движения его были на удивление медленными и растянутыми, словно он рассчитывал, что я буду стоять и ждать удара в челюсть. Но я-то ждать не собирался. Пока его кулак медленно рассекал воздух, я обернулся, вырвал из песка французский флаг и треснул древком парня по макушке. Раздался хруст, флаг переломился надвое, кулак парня замер на половине пути, а сам парень ушел в песок почти по пояс. Агрессии в его глазах поубавилось.

— Отдай флаг, — попросил я снова.

На этот раз пальцы разжались, словно сами собой. Я выдернул флаг и побежал подальше от столпа света. А как узнать, пробежал я пятьсот метров или нет?

На бегу я обернулся и увидел дерущихся. Кристи, Толя и тот, третий, летали в воздухе и обменивались ударами. От их ударов в стороны разлетались яркие золотистые брызги.

Обернувшись обратно, я вдруг увидел перед собой темноту. Она словно отрезала пустыню от остального мира. Темнота была сплошной, всепоглощающей… живой. Я попытался затормозить, но темнота вдруг стремительно кинулась сама. Я увидел черные щупальца, ощутил мертвый холод на своих плечах… и в следующее мгновение провалился во мрак…

— Для начала… великолепно!

Кажется, голос принадлежал Кристи. Не могу сказать наверняка — в голове гудело, словно в набитом дикими пчелами улье.

Я открыл глаза и увидел пронзительно голубое небо. По небу плыли рваные белые облака, покрытые розоватыми прожилками, словно кусочки сала. Из-за облаков выглядывало белое солнце. Чуть поодаль — еще одно, бледно-розовое, круглое, как блюдце.

Ага, значит, опять на другой планете оказался…

Я лежал среди высокой зеленой травы. Над моей головой с жужжанием пролетело какое-то яркое насекомое, по коже усердно взбирался рыжий муравьишка, несколько пчелок окучивали золотистый цветок. Мир вокруг дышал равномерной микроскопической жизнью.

Кристи сидела рядом, положив руки на колени, подставив лицо под солнышко, и улыбалась.

— Отлично справился, Артем. Вставай, — сказала она.

— Ты тоже хорошо… дралась, — сказал я, присаживаясь рядом, — Кун-фу? Карате-до?

— Стандартные опции, — Кристи отломила зеленый стебелек и взяла его в рот, — это же не я на самом деле, а программа. Такие фокусы мы можем выделывать только друг с другом, а вот с окружающим миром не пройдет.

— Я вообще не понимаю, к чему все это. Играем в какую-то игру, деремся меду собой. В чем толк-то?

Кристи улыбнулась.

— Да очень просто все. — сказала она, — на планете Саура-3 ты неплохо проявил себя. В тебе заложен хороший потенциал Стража. Простые люди не смогут вколотить в песок по пояс своего соперника.

— Но ты же сама только что говорила про программу…

— Изначально мы все равны. Потом проявляются индивидуальные способности. Некоторые могут летать, другие очень сильны, как ты, третьи становятся невидимыми. Это не только опции игры. Как ты проявил себя в матричном состоянии, так сможешь проявить и в настоящей жизни. Только этот талант скрыт, и его надо развивать, — пожевав травинку, Кристи выплюнула ее и поднялась, — Игнат Викторович будет доволен. Давненько у нас не было настоящего Стража. С тех пор, как Морган взяли, никого и не было…

— Кто такой Страж? — я поднялся следом.

— Потом тебе объяснят, — Кристи огляделась, сощурившись, — вон свет. Нам туда. Осталось еще два флага.

— Опять будем драться? — мы побежали вместе.