– Не может быть, – ответил я, но мой голос прозвучал не совсем уверенно.

– А за рулем какой-то парень в спортивном костюме… Я сам понимаю, что этого не может быть. Показалось, наверное.

– Почему этого не может быть? – возразила Лада. – А если она была связана и ее перевозили…

Профессор отрицательно покачал головой.

– Она не была связана. Она держала руку в окне. Вот так! – Профессор опустил стекло и положил локоть на раму. – А в другой руке она держала сигарету… Нет, не она. Марина никогда не курила.

Я раздраженно двинул вперед рычаг и излишне резко сорвался с места. Мы выехали из поселка и погнали в сторону Лазещины. До встречи с Владом оставалось минут сорок. Я начал инструктировать Курахова.

– Уваров ждет нас на станции ровно в девять. Соглашайтесь на все его условия. Единственное, на чем стойте насмерть – требуйте, чтобы вместе с вами пошел и я.

– Это понятно, – вздохнул Курахов. Лицо его становилось все более безрадостным. – А как вы думаете, он придет с Мариной?

– Думаю, что нет. К Марине он вас приведет тогда, когда в его руках будет клад.

Мы ехали медленнее с каждой минутой – лесная дорога была разбита так, словно в этом районе недавно шли бои с применением тяжелой артиллерии, и мне приходилось петлять между колдобин.

Я проехал крутой поворот, и тотчас увидел стоящего на обочине крепко сбитого гаишника в серой жилетке с люминесцентной надписью «ДАI», в белых перчатках с широкими отворотами, в больших темных очках и с пышными черными усами. Не успел я натянуть на себя ремень безопасности, как он поднял палку, приказывая съехать на обочину и остановиться.

– Надо было мне оставаться за рулем, – сказала Лада и добавила: – Если потребует права, скажи, что ты ученик, а я твой инструктор. И не выходи из машины…

Я объехал гаишника и остановился. Шаркая по гравию, гаишник неторопливо подошел к машине и, просунув палку в окно, постучал по раме.

– Вiдкрийте капот!

Я потянул на себя рычаг замка, подмигнул Ладе и открыл дверь, выходя наружу. Кажется, она пыталась схватить меня за куртку.

– Смотрите! – услышал я за своей спиной сдавленный шепот профессора. – «Жигули»!.. Да нет, не там…

Я хлопнул дверью и прошел к капоту, искоса глядя то влево, то вправо. Что он заметил? Красные «Жигули», в которых ехала Марина?

Дорога была пуста, но крутить головой и присматриваться к придорожным кустам я не мог – гаишники не любят неординарного поведения. Я встал перед дышащим огнем радиатором, отвел в сторону крюк и поднял крышку капота. Она закрыла собой ветровое стекло, и я не понял, что там, за крышкой, произошло – щелчок (то ли пистолетного затвора, то ли замка двери), шорох гравия под подошвой и короткое слово, которое я не успел разобрать. Тотчас сильный удар обрушился мне на голову, перед глазами словно вспыхнула молния, обочина вместе с милицейскими сапогами встала на дыбы и с размаху впечаталась мне в лицо.

Что-то еще происходило рядом со мной, но я частично находился в другом измерении и принять активное участие в развитии событий не мог. Что я услышал отчетливо – так это нарастающий визг колес и шуршание гравия под ними. Затем один за другим прозвучали два выстрела. Руку, чуть выше локтя, обожгла тупая боль, я закричал – приглушенно и тихо, словно уткнулся лицом в подушку.

Я с трудом открыл глаза и увидел прямо перед собой мутное бордовое пятно. Сфокусировать зрение не удалось, и я дернул рукой, пытаясь убрать с глаз долой эту пелену. Оказалось, это спортивная сумка Лады.