– Что ж это получается? – пробормотал я, снова чувствуя слабость и боль во всем теле. – Значит, она не была заложницей? Но как же теперь нам быть? Ты понимаешь, что все рушится? Я запутался! У меня мозги перевернулись!

– Это не ново, – ответила Лада мрачным голосом. – Все это уже было – дочь звонит отцу и говорит, что ее взяли в заложницы и требует деньги.

– Стреляла она?

– Да. Гаишник сел за руль, а Марина – рядом с профессором, и из окна выстрелила по тебе, а потом – по мне. К счастью, второй раз промахнулась.

Мы не заметили, как остановились, потом сошли с обочины и сели на ствол поваленного бука. Лада принялась поправлять повязку на моей руке, а я нарвал каких-то широких листьев с бархатистой поверхностью и приложил их ко лбу. Каждый из нас невольно тянул время. Мы хотели собраться с мыслями и хотя бы в общих чертах понять, что произошло.

Все менялось кардинально. Торопиться на «стрелку» с Уваровым уже было бессмысленно – Марина и человек в форме гаишника увезли Курахова в неизвестном направлении. Может быть, профессор был с ними заодно? Тогда можно объяснить его внезапное желание пройтись пешком и побыть одному – пока я звонил, он мог встретиться и оговорить детали захвата машины с «гаишником» и падчерицей.

А что случилось с Уваровым и Анной? Почему Влад так странно говорил со мной по телефону: «Марина с вами?» – «Ну, можно так сказать…»

Тут я почувствовал, как меня прошиб холодный пот. Чем больше я вспоминал лицо «гаишника», тем больше он напоминал мне кого-то очень знакомого. Я не мог ухватиться за образ, но он навязчиво крутился в памяти, словно спутник по орбите.

– Я думаю, что Курахов, Марина и Уваров действуют заодно, – сказал я. – Они все сговорились и попросту «кинули» нас с тобой.

Лада молчала, теребя в руке лямку сумки.

– Я тебе скажу одну вещь, – произнесла она, делая большие паузы между словами. – Только ты не спрашивай, откуда мне это известно. Так вот, Марина не может быть заодно с профессором. Ни при каких обстоятельствах. Потому что она его ненавидит – она спит и видит его в гробу.

Глава 44

Мы прошли еще километр или два, и мне стало совсем хреново. К ужасной головной боли и рези в руке добавилась тошнота. Я все чаще останавливался и садился на землю, чтобы перевести дух. В глазах плыли темные круги, в ушах стоял шум прибоя, а сердце колотилось с такой страшной силой, словно оно торопилось до моей смерти отбить необходимое количество ударов.

– Вот что, друг мой хороший, – не выдержала Лада. – Хочешь ты или не хочешь, но я отвезу тебя в больницу.

И тут меня словно ледяной водой окатили. Мне показалось, что я понял что-то очень важное. Остановившись как вкопанный, я тщательно сложил фигуру из трех пальцев и направил кукиш, как пистолет, в Ладу.

– Хочешь вывести меня из игры? – спросил я, глядя на Ладу, как на очень наивного ребенка. – Напрасно. Ничего у тебя не выйдет. Я все понял. Не придумывай больше ничего, ладно?

Черт знает, какое чаще всего бывает выражение лица у женщины, которую разоблачили. На лице Лады всплыло сострадание.

– Совсем плох стал, – ответила она.

– Не притворяйся! – рявкнул я. – Ты нарочно хочешь сплавить меня в больницу, чтобы развязать себе руки!

– Кирилл, у тебя травма мозга! Успокойся, прошу тебя! – взмолилась Лада.

Я уже не мог остановиться. Я выходил из себя.

– А кто ты, в самом деле, такая? – прищурив глаз, нанес я удар с другой стороны.