– Тогда почему вы так рассердились, узнав, как воспитывал ее отец?

– Я не люблю, когда детей заставляют играть во взрослые игры.

– Как, например, вас?

Гален долго молчал.

– Пытаетесь что то вызнать?

– Уж такой характер. И призвание. – Доминик, склонив голову, внимательно смотрел на Гале на. – Вы – интересный человек и, возможно, значительно лучше, чем считаете сами.

Гален усмехнулся.

– Такого не может быть. Разве существует нечто большее, чем идеал. – Улыбка исчезла с его лица. – Доминик, я циничный и самовлюбленный сукин сын, погрязший во стольких грехах, что хватило бы на несколько жизней. Но это не значит, что во мне все плохо. Я просто ангел на фоне таких, как Чавез.

– Это можно сказать о большинстве людей.

– Вы не хотели бы спасти его душу? Такая возможность!

Доминик покачал головой:

– Мне трудно будет просить господа простить его после того, что он сделал с людьми, которых я любил. Наверное, поэтому я больше не священник.

– Но так вы кажетесь куда более человечным. – Гален пожал плечами. – Не желаете сыграть в шахматы, пока Барри спит и не нуждается в вашем внимании? Полет предстоит длинный, а мне быстро все надоедает.

– Я заметил, что вы несколько непоседливы. – Доминик улыбнулся. – Что вы делаете, чтобы с этим справиться?

Гален улыбнулся в ответ, что случалось крайне редко.

– Не хочу вас разочаровывать, поэтому не скажу. – Он расставил фигуры. – Я буду играть черными.

– Пора просыпаться.

Елена открыла глаза и увидела стоящего над ней Галена.

– Все в порядке. У нас еще час до посадки. Помощь нужна?

Она отрицательно покачала головой и с трудом села.

– Все нормально, – произнесла она.

– Чего захотела, нормально сейчас ничего быть не может, но получше, чем было. Ты же отключилась в одно мгновение. Сколько времени ты не спала? – спросил Гален.

– Не помню. Не имеет значения. Как Барри?

– Он тоже поспал пару часов. – Гален повернулся, чтобы уйти. – Если потребуется помощь в ванной, крикни. Кстати, Форбз хотел бы с тобой поговорить.

Она отбросила простыню.

– Я тоже хочу с ним поговорить.

Через пятнадцать минут она сидела в кресле рядом с Форбзом.

– Куда вы нас везете?

– Именно об этом я и хотел с вами поговорить. К северу от Сан Франциско есть местечко среди виноградников, которое мы уже использовали в качестве убежища. Там когда то выращивали виноград, но сейчас все в запустении. Я договорился, что нас встретят в аэропорту и отвезут прямо туда.

Она замерла.

– Кто встретит?

– Ребята из агентства. – Форбз поспешно продолжил. – Я знаю, вы не хотели связываться с правительством, но я не смогу защитить вас самостоятельно. Я поставил свое начальство в известность по поводу ситуации, и они согласились нам помочь. Мы смогли вывезти вас из страны без их помощи, но защиту вам обеспечить самостоятельно я не смогу.

Она знала, что, скорее всего, так и будет. Ей это было не по душе, но что тут поделаешь?

– Вы знаете людей, которые приедут в аэропорт?

– Знаю руководителя, остальных троих я проверил. Вроде все чисто. Вы можете им доверять.

Она покачала головой:

– Это вы им доверяйте. Я не могу себе позволить кому либо доверять. Права не имею. Я в ответе за Барри и Доминика.

– А я в ответе за вас.

– Это не одно и то же. – Она помолчала. – Везите нас в этот виноградник сами. Ни с кем другим я не поеду.

– Я и так собирался вас сопровождать.

– Нет, садитесь за руль.