– Может, и нет. – Он сжал ее руку. – Но мы пройдем через это вместе. Ты задавай темп.

– Тебе будет трудно. – Она попыталась улыбнуться. – Ты ведь привык руководить событиями.

– В подобных ситуациях командует всегда женщина.

– На практике все оказывалось по другому.

– Потому что ты никогда не была в подобной ситуации. – Он поднес ее ладонь к губам. – Или была?

Она чувствовала, как жар от ладони поднимается по руке.

– Я не была девственницей, когда Чавез меня изнасиловал. Был один мужчина, когда мне было шестнадцать… Нет, не мужчина, мальчик. Мне… понравилось.

– Да благословит его господь. Тогда у нас есть некоторая основа. – Он отпустил ее руку и стал расстегивать рубашку. – А после Чавеза?

– Охранники в тюрьме… Я сломала им шеи.

– Прекрасно. – Он расстегнул еще одну пуговицу. – Тогда я не обязан бросаться туда, чтобы отомстить за тебя.

– Зачем тебе это делать?

– Даже удивительно, как мне все время хочется тебя защитить. – Он расстегнул еще одну пуговицу. – Хочу победить твоих драконов.

Она резко вдохнула, когда его пальцы коснулись груди.

– Ты уже победил.

– Всех?

– А я еще думала, что контролирую ситуацию.

– Конечно, контролируешь. – Он взял ее руку и приложил к своей груди с левой стороны. – Чувствуешь? Это ты заставляешь его так биться. У тебя есть власть. Ты заставляешь меня чувствовать себя сильным и слабым и всем, что посредине, одновременно.

Его сердце колотилось о ее ладонь, находя отклик во всем ее теле.

– Ты… очень добр ко мне.

– Черта с два. – Он распахнул свою рубашку. – Мы оба знаем, как я этого хотел.

– Но я не… Тебе может не понравиться.

– Понравится. – Глаза его неожиданно блеснули. – Конечно, если ты не сломаешь мне шею.

Невозможно поверить, но она почувствовала, что улыбается.

«Замени плохие воспоминания хорошими», – так, кажется, он говорил недавно.

Она понимала, что воспоминания об охранниках после сегодняшней ночи не будут такими горькими.

– Ни за что.

– Прекрасно. – Он сел на кровать. – Тогда начнем.

– Я не хочу, чтобы ты… я… изуродована. Я хочу, чтобы ты от этого что то получил. Я не знаю, что для этого следует сделать. Это нечестно в отношении тебя. – Она перевела дыхание и неуверенно добавила: – Я могу притвориться. Я хорошо притворяюсь.

Он притянул ее к себе, заставил лечь, наклонился над ней и расправил ее короткие волосы по подушке. Она никогда не думала, что такой простой жест может быть настолько интимным. Внезапно она перестала ощущать все, кроме темноты, жара и его сверкающих глаз.

– Только посмей, – прошептал он.

8

– Тебе было плохо? – Елена лежала, уставившись в темноту. – Все вышло не так, как надо.

– Было хорошо. – Он прижал ее покрепче к себе. – И будет еще лучше.

– Я же говорила, что надо притвориться.

– Никогда не любил фальшивок. Мне все требуется натуральное. – Он поцеловал ее в висок. – Опять это мое эго. Когда у нас действительно получится, я не хочу, чтобы были какие то сомнения.

– Ты был… очень хорош. Я так думаю.

– Спасибо. Ценю твое мнение. – Он хмыкнул. – Хотя сравнивать меня ты можешь только с садистом – сукиным сыном да с мальчишкой.

– Хочешь еще раз?

– Обязательно, но немного погодя. Мне очень нравится тебя обнимать.

– Правда?

– Да.