Елена почувствовала, как напряглись его мышцы.

– Не выйдет. Говори со мной.

– Кто это? – спросила она.

– Чавез.

Она похолодела:

– Он хочет говорить со мной?

Гален кивнул.

– Но мы не собираемся давать ему то, что он хочет. Ты не должна с ним разговаривать.

– Нет, должна. Дай трубку.

– Я сам с ним разберусь.

– Дай трубку.

Он после секундной паузы протянул ей трубку.

– Две минуты – и отключаешься.

Она едва слышала его.

– Я здесь, Чавез.

– Мне надо знать, где это «здесь», Елена. Ты водишь меня за нос.

Голос его звучал так близко, как будто Чавез был рядом, в нескольких футах от нее, а не на расстоянии в сотни миль. «Он далеко, – сказала она себе. – Он ничего не может тебе сделать. Он ничего не может сделать ни Барри, ни Галену».

– Возвращайся домой, Чавез. Ты нас не найдешь.

– Твой голос дрожит, Елена. Ты боишься, я угадал?

– Я тебя не боюсь.

– Врешь. Я всегда знал, когда ты боялась. Наши схватки тогда становились еще интереснее. Ты ведь боролась не только со мной, но и с собой. И страх победил, помнишь? Я ведь тебя побил.

– Ничего подобного.

– Разумеется, побил.

– Я притворилась, сукин ты сын. А ты настолько самоуверен, что купился.

Молчание.

– Это ложь.

– Нет, это правда. Разве ты не можешь понять, правду или ложь ты слышишь?

– Ах ты, грязная мразь.

– Нет. Ты хотел втоптать меня в грязь и сделать своей шлюхой, но я не позволила. Ты проиграл, Чавез.

Ей казалось, что трубка вибрировала в ее руке.

– Если ты говоришь правду, то тем сильнее мне хочется тебя найти. Выходит, у нас одно дело осталось незаконченным. Мне почти так же хочется схватить тебя, как забрать своего сына. Ты еще не забыла, что значит чувствовать на себе мои руки?

Врезающиеся в запястья веревки, его руки, шарящие по всему телу. Не думать об этом. Забыть.

– Я забыла. И тебе никогда не заполучить Барри.

– Я дам ему другое имя. Дам ему мое имя. Маленький Рико.

– Нет.

– Да. Ведь он мой сын. И я буду говорить ему, что делать, а что нет.

«Подави страх и злость. Они тебе не помощники», – сказала она себе.

– Почему ты захотел поговорить со мной? Ты ведь не думаешь, что я сообщу тебе что то полезное.

– Хотел услышать твой голос. С ним связаны приятные воспоминания. – Он помолчал. – И тут у меня есть еще кое кто, жаждущий услышать твой голос. Передаю ему трубку.

– Елена?

О господи! Она закрыла глаза.

– Луис.

– Ты должна сделать, как он велит. – Голос брата дрожал. – Я больше не могу выносить боль. Он говорит, что убьет меня.

– Какое мне дело? Ты меня предал, Луис. Ты рассказал Чавезу про Барри.

– Я не мог больше терпеть. Меня ломало. Нужна была доза. Доминику не следовало мне ничего говорить. Он ведь молчал все эти годы. Зачем он мне рассказал? Я не хотел тебя предавать.

– Но предал. Тебе плевать на меня, на Барри, на Доминика. Тебе бы только наркотик заполучить. – Она моргнула, стряхивая слезы. – Так вот, мне безразлично, что сейчас с тобой случится. Мне надо беспокоиться о тех, кого ты предал Чавезу.

– Тебе не может быть безразлично. – Голос Луиса был полон отчаяния. – Помнишь, когда мы были детьми? Все те хорошие времена… Помоги мне, Елена.

– Отдав моего сына? Ты рехнулся.

– Я ничего не мог с собой поделать. Ты всегда была сильной. Я не выношу боль, Елена.