Барри вцепился в автомобильную камеру, висящую на ветке дуба. Дуб очень удобно расположился на самом берегу. Джадд оттянул камеру назад и отпустил. Камера пронеслась над водой, и Барри с визгом плюхнулся в озеро.

Он выплыл, отплевываясь.

– Ты видела?

– Надо быть слепой, чтобы не видеть! – крикнула Елена. – И еще глухой.

– Я еще раз прыгну. – Он подплыл к берегу, и Доминик помог ему выбраться из воды. – Смотри на меня.

– Еще пару раз – и все. Скоро стемнеет.

Но еще было вполне светло, и заходящее солнце окрасило воды озера в роскошные оттенки золота. Господи, до чего же здесь спокойно! Несмотря на напряжение, она не могла не оценить тот покой и благословенную тишину, которые окружали их эти три дня.

– Очень мило. – Гален опустился рядом с ней на качели на веранде. – Люблю качели.

– У тебя на ранчо на веранде гамак, – заметила Елена.

– В гамаках хорошо дремать. На качелях приятно общаться. Я вполне могу себе представить, как мы с тобой в ближайшие пятьдесят лет сидим здесь и слушаем пение птиц и скрип качелей.

– Я не могу.

– Потому что ты вся в узлы завязана, даже помечтать не в состоянии. – Он взял ее за руку. – Не напрягайся. Я всего лишь хотел подержать твою руку. Я не пытаюсь снова заманить тебя к себе в постель. – Он большим пальцем нащупал ее пульс. – Не уверен, что ты не развалишься на куски, если я займусь с тобой любовью.

– Я не так слаба.

– Видит бог, я тебя в этом не обвиняю. – Он рассеянно начал поглаживать ее пальцы. – Какая слабость? Разве ты допустишь?

– Я не могу. Сейчас я не могу думать ни о чем, кроме Чавеза. – Она перевела взгляд на плещущегося в воде Барри. – Я была слабой тогда, много лет назад. Я так боялась каждый день, когда он заканчивал со мной. Я была связана и беспомощна и знала, что на следующий день он вернется и все начнется сначала. Я не разрешала себе плакать, но не могла перестать дрожать. Я не чувствовала себя слабой, только когда мы боролись. Ведь я знала, что если позволю себе показать страх, то умру.

– Всех нас когда нибудь настигает страх.

– Сейчас я такой роскоши не могу себе позволить. У меня Барри.

– И я. – Он поднес ее руку к губам. – Не забывай обо мне.

Вряд ли она могла его забыть, он зря опасался. Он всегда был рядом, разговаривал, двигался, трогал ее. Он вызывал в ней желание и сейчас.

– Твое сердце бьется чаще. – Он водил губами по ее запястью. – Хочу довести до твоего сведения, что секс считается надежным способом расслабиться.

– Но я же могу развалиться на части. Ты сам сказал.

– Готов рискнуть.

– Я не могу рисковать.

Он взглянул на нее:

– Если я буду продолжать в том же духе, ты передумаешь.

– Возможно. Но неприятный осадок останется.

– Знаю. – Он еще раз поцеловал ей руку и выпустил ее из своих ладоней. – Какая дилемма для изголодавшегося по сексу. Полагаю, нам остается лишь сидеть, качаться и думать о следующих пятидесяти годах. Ш ш ш, – остановил он ее, когда она собралась что то сказать. – Я же сказал: думать, а не разговаривать. Ты не берешь на себя никаких обязательств, если молчишь.

Скрип качелей и присутствие Галена успокаивали. Он мгновенно выключил сексуальный заряд, как только понял ее теперешнее состояние. «Какой же он странный человек», – подумала она. Чуткий и прозорливый, жесткий и добрый одновременно, к тому же обладающий бесконечным рядом талантов и способностей. Просто удивительно…

Зазвонил телефон Галена.

Елена замерла.

– Спокойнее. – Он нажал кнопку.