— Я хочу, чтобы ты это остановил. — Он посмотрел на меня в упор. — Любым способом. Но чисто. Без криминала. Нам не нужны проблемы с полицией.

Я несколько дней думал, собирал информацию. И придумал.

Через неделю у стройплощадки «Вавилона» вырос палаточный городок. Десятки «возмущенных местных жителей» — в основном нанятые мной за небольшие деньги студенты и пенсионерки — стояли с плакатами «Не дадим уничтожить наш парк!», «Долой точечную застройку!», «Наши дети хотят дышать воздухом, а не выхлопами!».

Мы действовали грамотно. Привлекли прессу, телевидение. Наняли «экологов», которые нашли «чудовищные нарушения природоохранного законодательства». Наши активисты, в основном легкие на подъем московские бабульки, за спинами которых маячили крепкие ребята из спортивных клубов, мирно, но очень настойчиво перекрыли все подъезды к стройплощадке.

— Мы не пропускаем технику, потому что она нарушает экологические нормы! — кричала в телекамеру одна из «активисток», пожилая, бодрая дама, которой я лично платил по пять тысяч в день. — Они уничтожают наш зеленый оазис!

Стройка застопорилась. Каждый день простоя обходился застройщикам в миллионы.

Сначала были попытки перекупить наших активистов. Затем — попытка вести строительство по ночам. Кончилось все грандиозной дракой двух ЧОПов, приездом на место событий прессы и прокурора г. Москвы. В общем, было весело.

Через две недели они не выдержали. Ко мне приехали «переговорщики», и мы решили вопрос. Они отказались от строительства, а Виктор Алексеевич «компенсировал» им часть затрат. Победа была полной и, главное, чистой.

Мерный стук колес поезда, везшего вперед, к поместью Левицких, вернул меня из воспоминаний к текущим проблемам. Да, когда-то усвоенный урок заставлял сейчас действовать решительно и быстро: если позволить им построить этот мост — мы проиграли.

Я появился в имении Левицких, свалившись как снег на голову. Завидев меня, Ольга и Михаил выбежали на крыльцо.

— Владислав Антонович! — ахнула Ольга. — Что случилось?

— Случилось то, что они начали строить мост, — ответил я. — На вашей земле.

— Но как же? Ведь суд еще не закончился! — воскликнул Михаил.

— Им плевать на суд, — горько усмехнулся я. — Они уверены в своей безнаказанности.

Я не стал терять времени. Взяв у них лошадь, поехал к реке, к тому самому спорному участку.

Картина, которая открылась передо мной, была удручающей. На высоком берегу Клязьмы кипела работа. Сотни рабочих — среди которых выделялись местные мужики в рваных армяках — рубили вековые сосны, корчевали пни, рыли землю, готовя площадку для будущей опоры моста. Несколько французских инженеров в щегольских сюртуках и цилиндрах, размахивая руками, отдавали распоряжения.

Я подъехал ближе. Меня тут же остановил здоровенный надсмотрщик с нагайкой в руке.

— Куда, барин? Не велено! У нас тут стройка идет!!

— Чья это «стройка»? — спросил я, глядя на него в упор. — Это земля господ Левицких. И вы, сударь, находитесь здесь незаконно.

— А это уж не твоего ума дело, — нагло ухмыльнулся он. — У нас приказ от начальства. А ты, мил человек, проваливай отсюда по-хорошему, пока цел.

Не став спорить, отъехал в сторону, спрятавшись в лесу. Я долго стоял там, наблюдая за этой кипучей, разрушительной деятельностью. Они работали уверенно и нагло, по-хозяйски распоряжаясь на чужой земле, и, похоже, не сомневались, что тут некому их остановить.

Я смотрел на все это и лихорадочно думал. Нельзя допустить, чтобы они построили этот мост. Возведенный объект не так просто убрать: вполне возможно, что суд нам откажет, бросив в качестве отступного грошовую компенсацию.