Верещагина же улыбнулась улыбкой акулы и продолжила:

— Зато в последние месяцы пошли слухи о дерзком побеге с Карийских приисков. Говорят, беглецы неслыханно удачливы… и очень опасны. Я не собираюсь лезть в ваше прошлое, господин… Тарановский. Меня интересует будущее. Ваше и мое.

Сердце у меня на миг пропустило удар, но я сохранил каменное лицо. Вот так. Она знает. Или догадывается, что почти одно и то же. Ладно, мы разговариваем не в присутствии урядника — и то хорошо!

— Я вас слушаю, Аглая Степановна, — ровно ответил я.

— Я хочу повторить свое предложение, но уже в более конкретной форме. Я хочу войти в ваше дело. Стать вашим полноправным партнером.

— Партнером? — переспросил я, взвешивая каждое слово. — Что вы можете предложить, кроме капитала? Деньги у нас теперь есть.

— Деньги — это лишь малая часть, — ее голос стал жестче, в нем зазвучали металлические нотки. — Деньги имеют свойство кончаться, особенно когда нужно обустраивать большое дело с нуля. Я предлагаю вам куда большее. Во-первых, постоянное и бесперебойное снабжение. Вам не придется, рискуя головой, тащить на себе каждую кирку и каждый мешок муки. Мои караваны ходят по всей Сибири, я могу доставить на ваш прииск все, что угодно, от американских насосов до французского шампанского и ананасов. Мои связи очень велики, могу с гордостью сказать, что они не ограничиваются генерал-губернатором Восточной Сибири, но простираются много далее — вплоть до Петербурга. Мое имя открывает многие двери, от уездного исправника до канцелярии самого генерал-губернатора. Я могу сделать так, что заявку на ваш участок рассмотрят в первую очередь и примут по ней положительное решение. Я смогу защитить вас от сотен алчных чиновников и искателей удачи, которые слетятся на ваше золото, как мухи на мед, как только о нем прознают.

— И чего вы хотите взамен? — спросил я прямо, глядя ей в глаза.

— Половину, — без колебаний ответила она. — Ровно половину от всей прибыли вашего предприятия. Мы станем компаньонами. Вы отвечаете за добычу на месте, я — за снабжение, сбыт, финансы и связи с властями. Все по-честному.

Я молчал, глядя в огонь. Пятьдесят процентов. Отдать половину того, что я нашел, за что рисковал жизнью…

— Это очень серьезное предложение, Аглая Степановна, — наконец произнес я. — Но, боюсь, оно неприемлемо. Ваши пожелания слишком… нескромны.

Некоторое время Верещагина молчала, медленно вращая хрустальный бокал с хересом за точеную ножку.

— Скажите, Владислав Антонович, что вы скажете про Кяхту? — наконец произнесла она.

— Красивый город, — уклончиво ответил я. — Здесь чувствуется дыхание Востока и… больших денег!

Аглая Степановна согласно кивнула.

— О да. Тут вы совершенно правы. Кяхта — жемчужина Сибири, «песчаная Венеция». Говорят, тут больше миллионщиков, чем в Петербурге. И все это богатство, Владислав Антонович, все эти каменные дома, полные амбары, золото в сундуках — все это выросло на одном-единственном товаре. На чае.

— Я догадывался, — кивнул я. — Великий Чайный путь.

— Именно, — она указала на карту, ту самую, что висела на стене. — Вот, смотрите. От глубин Китая до Маймачена тысячи верблюдов ежегодно привозят нам ящики с чайным листом. Затем отсюда, из Кяхты, — она указала на длинную, извилистую линию через всю Сибирь, — тысячи верст до Нижнего Новгорода и Санкт-Петербурга. Мой прадед начинал с одного обоза.