Как мы уже знаем, Милорадовичу было приказано сформировать 55 батальонов пехоты, 26 эскадронов кавалерии, 9 пеших и 5 конных артиллерийских рот. По штату военного времени батальон составлял порядка 700 штыков; «нормальное число сабель в эскадроне, — как писал Габаев, — было 150»; в артиллерийских ротах было по 12 орудий. Получалось 38 500 штыков, 3900 сабель, 168 орудий — целая армия!

«Военное министерство пыталось развернуть под Москвой второлинейную армию под командованием Милорадовича, численностью в 100—120 тысяч человек, которую называли "вторая стена"». Но можно ли за месяц сформировать и подготовить армию из рекрутов и запасных офицеров? Поэтому в документах скромно указывается, что генерал формировал «резервный корпус».

Михаил Андреевич поспешил к месту назначения. Правда, он успел еще заехать в Москву, хотя Калуга лежит аккурат на пути от Киева к оной, да и дорога от Калуги до древней столицы не так уж близка. Князь Вяземский, прекрасный поэт, почему-то вошедший в литературу только как друг Пушкина, писал:

«Милорадович был проездом в Москве и обедал у приятеля своего и моего свояка князя Четвертинского. Я также был на этом обеде. Милорадович предложил мне принять меня к себе в должности адъютанта. Разумеется, с охотою и признательностью принял я это предложение. Он тогда должен еще был ехать в Калугу для устройства войск, но вскоре затем, приехав в действующую армию, вызвал меня из Москвы».

«Я видел его в Москве почти за месяц до Бородинского дела. Он плакал, читая о смерти Кульнева, и называл смерть его смертью завидной».

Шеф Гродненского гусарского полка погиб 20 июля в бою близ деревни Боярщина. Молва нарекла его первым павшим в Отечественную войну русским генералом, хотя еще 13 июля при Островной был убит командир пехотной бригады Окулов. Но Кульнев был популярен, еще со шведской войны считался лучшим арьергардным командиром, так что печальную славу приписали ему.

Неудача под Боярщиной была единственной в чреде боев, которыми 1-й корпус генерал-лейтенанта Витгенштейна, действуя на правом фланге русских войск, закрыл французам дорогу на Петербург. Тем временем на левом фланге 3-я армия генерала от кавалерии Тормасова нанесла поражение неприятелю под Брестом и Кобриным, а после сражения при Городечне остановилась на реке Стырь, и бои здесь фактически завершились. 1-я и 2-я Западные армии продолжали отступление, уходя из-под ударов французов, и готовясь к соединению друг с другом… Они встретились у стен Смоленска, задержали противника двухдневным сражением 4—5 августа и стали отходить к Москве.

«Вскоре… прибыл в Калугу бывший Киевский военный губернатор, генерал от инфантерии Милорадович… Признательные калужане, — пишет Зельницкий, — по старинному русскому обычаю поднесли сему вожделенному гостю хлеб и соль; с сердечным надеянием на храбрость его изъясняли радость свою и надежду о защищении их города. Сей истинный последователь славы бессмертного Суворова, будучи в сильном чувствовании, произнес к гражданам: "Все сделаю для вас, что будет угодно Богу; не пожалею самой жизни"».

Нельзя думать, что все делалось на голом месте: «Приготовления начались уже с 1810 года. В области военной два человека сделали очень многое. То были Барклай и Аракчеев. Они неустанно работали для приведения в порядок всех отраслей русской армии. Работа была не из легких. Многие открыто выражали недовольство, но железная воля Алексея Андреевича и методичный и спокойный Барклай сделали, что могли, не обращая внимания на критику и интриги».

«17 июля последовало предписание калужского губернатора земскому суду о выделении 106 подвод для рекрутского депо; 21-го — об отводе пастбищ для 274 лошадей и об отводе квартир для корпуса войск, формируемого генералом Милорадовичем».