Он вернулся к себе и минут пять проигрывал в голове разговор с Уолласом Хатнером, в котором шеф хирургов извинялся за поспешные и ошибочные выводы и предлагал ему рассмотреть возможности дальнейшего взаимного сотрудничества. Дэвид мысленно произнес резкую отповедь, а затем, на случай, если Хатнер действительно раскается, – примирительную речь.

Ровно в девять тридцать раздались мелодичные позывные, и в два прыжка Дэвид очутился у переговорного устройства.

– Да?

– Дэвид, это я. – Испорченное устройство было не в состоянии скрыть возбуждение в голосе Бена. – Женщина сказала правду. Печальную, но правду. Победа приятель, полная победа.

Слово "печальную" явно выделялось среди остальных.

– Поднимайся, – сказал Дэвид, нажимая на кнопку открытия парадной двери. В его голосе почему-то было мало радости.

Через тридцать секунд лифт загрохотал. Проклятье, подумал Дэвид, значит, все-таки она. Он остановился в дверях, прислушиваясь к шуму стонущих кабелей. Превращение жизни Кристины в кошмар не входило в его планы, чего бы она там не натворила. Он был на полпути к лифту, когда в ромбовидном окне шахты появилась кабина. Секунду спустя она со скрипом остановилась, и автоматические двери, грохоча, растворились.

Дэвид отступил назад, ожидая Бена. Прошло пять секунд. Десять. Он нерешительно сделал шаг вперед. Наружная дверь не открывалась. Наконец, он подошел к лифту и заглянул в закопченное окно. Бен стоял спокойно, прислонившись к стенке лифта.

– Эй, что происходит? – спросил Дэвид, распахивая тяжелую дверь. Глаза адвоката уставились на него, увлажненные и пустые. Лицо белое, как кость. Внезапно уголки его губ скривились в полуулыбке.

– Бен, не смешно, – сказал Дэвид. – Кончай балаган и выходи. Я хочу поскорее все услышать.

Губы Бена приоткрылись, когда он сделал один единственный шаг. Алая кровь брызнула изо рта и полилась на подбородок. Дэвид едва успел подхватить падающее тело. На спине коричневого плаща Бена растекалось большое кровавое пятно. В центре этого пятна торчала резная белая ручка ножа.

Липкая теплая жидкость, несущая жизнь, текла по рукам Дэвида и одежде, когда он тащил своего друга от лифта.

– Помогите! – закричал он. – Кто-нибудь, пожалуйста, помогите!

Он выдернул нож и бросил его на ковер, затем перевернул Бена на спину. Темные глаза адвоката, не мигая, уставились в потолок. Дэвид нащупал пульс на сонной артерии, уже зная, что кровь, сочившаяся изо рта, признак смертельной раны в сердце или а главную артерию.

– Пожалуйста, помогите, – мольба Дэвида перешла в шепот. – Пожалуйста...

Дверь в дальнем конце коридора, ведущая на лестницу, распахнулась от резкого удара. В проеме маячил силуэт массивной фигуры Леонарда Винсента. Почти небрежно он сунул руку за пояс и вытащил револьвер, с огромным безобразным глушителем.

– Твоя очередь, доктор Шелтон, – прохрипел Винсент, уверенный в том, что перед ним человек, описанный Георгиной. Он последовал за Кристиной Билл в кафе и узнал адвоката, с которым она встречалась. Георгина немедленно реагировала на его звонок: сначала Гласс, затем Шелтон и потом девушка. И вот, благодаря адвокату, с первыми двумя можно разобраться одновременно.

Дэвид попятился назад, попытался выпрямиться, но его рука, испачканная кровью, скользнула по стене, и он полетел на ковер. Схватив лежащий рядом нож, он швырнул его в надвигавшуюся фигуру. Не долетая двух ярдов, нож упал. Винсент поднял его и спокойно вытер лезвие о штаны. Их разделяло не больше двадцати шагов и безжизненное тело Бена, распростертое в коридоре. Свет лампы под потолком осветил лицо громадного мужчины. Оно улыбалось.