– Дэвид, в данный момент можно только навредить себе, углубляясь в бездну неизвестности. У нас просто не хватает информации... пока. – Бен замолчал, поглаживая свое кольцо и подыскивая подходящие слова. – Дэвид, – продолжал он, – я не хотел касаться этой темы сегодня, но, пожалуй, лучше всего сделать это сейчас. Я вчера сказал тебе, что от тебя требуется полная откровенность. Было такое? – Дэвид молча кивнул. – Ты не упомянул, что однажды умышленно напичкал своего больного раком лекарствами. Правда?

Дэвид застыл, не веря услышанному.

– Бен, я... это безумие, – заикаясь сказал он. – Это случилось девять лет назад. Меня полностью оправдали. Я... как ты проведал?

– Сообщил лейтенант Докерти. Кому-то понадобилось довести этот факт до его сведения.

– Сестра, должно быть, эта чертова сестра...

– Что случилось?

– Да так, ничего. Нет, правда. Я назначил болеутоляющее одной умирающей старой леди... каждые четыре часа, по необходимости. Поверь мне, она настрадалась вволю... Ну а медсестра попалась уж очень ленивая, чтобы обращать внимание на такую строчку, как "по необходимости". Поэтому я изменил предписание на каждые два часа, уменьшив дозу и убрав "по необходимости", чтобы женщина могла все время получать его. На следующий день сестра представила мне свой счет. Было назначено разбирательство, и, кажется, ей влепили выговор.

– Смахивает на то, что она пытается рассчитаться с тобой, – сказал Бен. – Слушай, Дэвид, ты должен говорить мне все. Неважно, значительно это или не значительно для тебя. Все. Этот случай с медсестрой, всплывший через девять лет, может быть еще одним совпадением. Во вчерашней вечерней газете появилась одна статья, но если кто-то попытается увязать имя этой женщины с этой статьей, то на наши головы свалится еще больше проблем. А допустим, просто допустим, что ответ находится в тебе самом, а ты даже не подозреваешь об этом.

– Допустим... – медленно проговорил Дэвид, прищурившись и почесывая за ухом.

– Что? Что на этот раз? Что ты вспомнил?

– Готов поклясться, что порой на меня накатывает смутное предположение... кто-то что-то говорил о Шарлотте Томас. Я... – он беспомощно развел руками. – Чтобы это ни было... если оно вообще имело место... его не вернуть.

– Ладно, отправляйся домой и успокойся. Встречаемся завтра утром. В это же время?

– В это же время, – неуверенно сказал Дэвид.

– Послушай, если ты завтра вечером свободен, тогда заходи сюда в четыре. Поговорим, а потом пойдем ко мне и пообедаем. Познакомишься с Эми и моими ребятами и впридачу вкусно поешь. Она будет рада познакомиться с тобой. Даже если бы я не говорил ей, что ты платишь за ортодонтию малютки Берри.

– Звучит неплохо, – без энтузиазма сказал Дэвид.

– Пойдет тебе на пользу, – добавил Бен. – Между прочим, у Эми есть младшая сестра... – Он улыбнулся, и неожиданно они оба расхохотались. Дэвид не мог припомнить, когда он в последний раз так от души смеялся.

– Ты проигрываешь, Шелтон, – сказал Дэвид, медленно расхаживая по квартире. – Ты проигрываешь, и знаешь это. – Два часа, прошедшие после расставания с Беном, растянулись для него в десять.

За окном размеренный шум дождя время от времени перемежался со звоном литавр, громыхавших вдали. Сперва три комнаты превращались в пустой цирк, спустя несколько секунд – в клетку. Все труднее и труднее было усидеть на одном месте, все труднее и труднее сконцентрироваться, сфокусировать внимание на чем-нибудь.