– Налоги, должно быть, ужасные.

– Не маленькие.

– Ты не можешь требовать, чтобы я платила налоги за эту квартиру, Перис. Я не в состоянии.

Не следовало упоминать о непомерности требований Синтии ко всему, что ее окружало.

– Я справляюсь.

Или справлялась, пока доход следующего года не оказался под угрозой. Перис заранее знала ответ, но все же сказала:

– Ты могла бы переехать и жить со мной.

Изумительные бирюзовые глаза, обрамленные черными ресницами, глянули на нее со всей возможной выразительностью.

– Ладно, ладно. Я знаю, ты терпеть не можешь это место.

Синтию прямо передернуло.

– Оно такое… такое… липкое. То есть… Я не имею в виду, как ты там все устроила. Это как раз очень… мило. Но здание. Эти улицы ночью. Скажу тебе честно, любовь моя, нет такой дороги, по которой я хотела бы там ходить после наступления темноты. А мне не нужно напоминать тебе, что я ночной житель. Я задохнусь, если меня держать ночью взаперти.

– Да, конечно, – не было смысла объяснять, что Перис никогда и нигде не чувствовала себя свободнее, чем внутри и снаружи своего дома.

– И эти люди, топающие вверх и вниз по одной лестнице, как ты их терпишь? О Боже!

– Мне нравятся эти люди. И они думают, что нравятся и тебе. Конрад считает, что ты просто святая и ходишь по воде.

Синтия отпила из бокала.

– Конрад! Не ожидай, что я приду в экстаз от того, что какой-то бармен от меня без ума. Давай не будем сейчас об этом. Я работала над книгой весь день, как собака. Затем тренировка. Мне хочется поговорить о чем-то отвлеченном, – она махнула бокалом в направлении Перис. – Когда ты последний раз покупала новую одежду? Ты таскаешь это коричневое нечто из газа уже которое лето.

Перис улыбнулась.

– Одежда не много для меня значит.

– Я знаю, – слова прозвучали с большим неодобрением. – Подумать только, что единственный нормальный член моей семьи разгуливает одетый, как с благотворительного базара.

– Это все не бесплатно, – защищаясь, сказала Перис. – И мне так нравится.

Синтия фыркнула в свои бокал с вином и погрозила пальцем.

– Ты, большая сестра, покупала себе одежду у Гудвилла в те времена, когда обеспеченным девочкам не следовало это делать.

– Я никогда не могла тратить деньги на вещи, которые считала неважными.

– Ты безнадежна, – вздохнула Синтия. – Но не забудь, что именно я защитила тебя от бабушки Эммы и моей дорогой мамочки.

Перис хихикнула.

– Да, ты, правда. Я не забыла, – она сняла очки и потерла глаза. – Я не вспоминала этого много лет. Только представить тебя, одетую с иголочки, защищающую меня… Смешно. Как ты набросилась на них. А потом, когда мы остались одни, набросилась на меня. Тебе никогда не удавалось изменить мой вкус.

– Это уж точно. Ты до сих пор сплошное недоразумение.

– Если ты так считаешь, – Перис покачала головой.

– Ты выглядишь слегка усталой, любовь моя, – пробормотала Синтия. – Не спишь? Или слишком много работы над следующей коллекцией?

Перис не была готова снова рассказывать свою горестную историю, по крайней мере сейчас. Вместо этого она спросила:

– Угадай, кто заходил ко мне пару дней назад?

– Понятия не имею. Какой-нибудь дружок?

– Смешная девочка, – Перис сморщила нос. – На самом деле, это был твой бывший муж.

Синтия пролила на себя вино.