Она снова почувствовала себя бабочкой под увеличительным стеклом.

– Я ничего не знаю о слухах и пришла сюда не для того, чтобы обсуждать твои прибыли и убытки. Пожалуйста, закрой дверь.

– Леди, есть только одна возможная причина для вашего прихода, и мы оба знаем, какая она. Боже, ты, должно быть, решила, что я Санта-Клаус, когда я вошел в твою квартиру.

Перис принюхалась, но не почувствовала запаха алкоголя – по крайней мере, от него не пахло, как от человека, выпившего слишком много.

Он указал в ночь.

– Ты больше не получишь ничего, что могла бы использовать против меня. Иди домой.

Перис собрала все свое мужество и закрыла дверь.

– Я ждала на улице довольно долго. И уйду, когда получу то, зачем пришла.

От его смеха у нее похолодело внутри.

– Ну-ну. Женщина, которая знает, чего она хочет – или думает, что хочет, – сказал он, медленно обходя ее кругом. Склонив голову, он изучал каждый изгиб ее тела, его взгляд, казалось, обжигал кожу – так, как не удавалось этой жаркой ночи. – Отлично, вот я. А вот ты. Ты хочешь того, зачем пришла, быстро? Грубо? Без всякого изящества? Или мы будем притворяться? Ты хочешь следовать заведенному вежливому ритуалу? Выпьешь что-нибудь?

Она еле выговорила:

– Я не хочу.

– Зато я хочу.

Его рука, подобно змее, обвила ее талию, заставив вздрогнуть и отпрянуть.

– Я не собираюсь кусать тебя, – сказал он, растягивая губы в нечто, не имеющее ничего общего с улыбкой. – Пока.

Он потянул ее в небольшую, но хорошо оборудованную кухню и свободной рукой достал бокал.

Главное – соблюдать спокойствие. Может, у нее и не хватало опыта, но Перис знала намерения Тобиаса.

– Я не Синтия, – сказала она, поднимая подбородок и пытаясь высвободиться. – Сексуальное запугивание со мной не пройдет.

– Ты определенно не Синтия, – сказал он, на этот раз на самом деле улыбнувшись. Он отпустил ее талию так неожиданно, что она с трудом удержала равновесие. – У нее грудь больше.

Лицо Перис запылало.

– Ты отвратительный. И предсказуемый.

– Это так интересно, – проговорил он. – Ты и я за неделю сказали друг другу больше, чем за все годы, что мы росли вместе.

Кубики льда из черного холодильника зазвенели у Тобиаса в бокале.

– Уверена, что не хочешь присоединиться? – Он поднял бутылку виски и черную бровь одновременно.

Она покачала головой.

– Ты заработала сегодня вечером очко или два, – сказал он. – Доставлю уж тебе и твоему деду такое удовольствие.

– Я еще не… Пока я не заработала ничего. А ты потерял очки со мной, Тобиас. Хотя тебя никогда не заботило мое мнение.

Он налил виски, поднес стакан к губам и пронзил ее немигающим ледяным взглядом.

– Ты пытаешься обмануть моего деда.

Не отводя взгляд ни на секунду, он медленно глотнул.

– Он распускает ложь обо мне, – сказал он. – А теперь вы решили объединить усилия и использовать тот факт, что я был у тебя, к своей собственной выгоде. Попс пытается сбить меня с пути. У него это не выйдет. Я получу то, что хочу, потому что это мое. Можешь передать ему это. И передай ему, чтобы не вмешивался в бизнес, в котором у него всегда была кишка тонка, чтобы стать игроком высшей лиги.

У Перис вспотели ладони.

– Попс ни с кем не общается, поэтому он не может распространять ложь. Ты решил с моей помощью замучить его, – она не осмелилась представить теорию Синтии – о непосредственном участии Тобиаса в ее неприятностях – пока не получит хоть каких-нибудь доказательств.