— Куришь? Нет, — продолжала Валя, сама же отвечая. — Пьешь? Нет.

— Да.

— Что да?

— Пью.

— Как пьешь?

— Как нальют: полстакана — полстакана, рюмку— рюмку. По праздникам, конечно.

— Ну и пьяница — насмешил! — развеселилась Валя. — По праздникам и я пью. Это не считается.

— А мы решили считать.

— Тогда у вас все алкоголиками будут.

— Вот и проверим.

— Ох, и влетит вам!.. Ну ладно, поехали дальше… Хочешь ли покинуть школу?

Сейчас острота этого вопроса притупилась, а последние дни все больше убеждали меня в том, что десятилетку оканчивать надо, иначе можно вывихнуть свою жизнь, но тут я решил проверить Валю и твердо ответил!

— Хочу.

— Эп, да ты что! — Валя бросила ручку и выпрямилась.

— Что?

— Да как что?.. Хочешь остаться со свечным огарком, как говорила Римма Михайловна?

— У нее же мрачный взгляд.

— Но и точный!.. Я поняла, что точный! А в точности всегда, наверно, есть доля мрачности.

— Хм! — буркнул я.

— Вот и будешь в своей церкви это… — она замялась, не зная, что делают в церкви.

— Кадилом махать? — подсказал я.

— Вот именно!.. Нет, Эп, ты это брось!

— А тебе ни разу не хотелось бежать из школы?

— Наоборот! Мне всегда хотелось бежать в школу, и только в школу, чтобы, кроме уроков, ни о чем не заботиться, а уроки для меня делать — это семечки щелкать! — Валя уже отвлеклась от моих дел и подключила свои переживания. — Правда, Эп! Та, будущая самостоятельность меня пугает!.. А вдруг это будет очень трудно? Вдруг я не справлюсь?

— Не пугайся, у тебя не будет самостоятельности, — сказал я, чувствуя, что готовлюсь к сальто-мортале.

— Почему это?

— Выйдешь замуж — и все! — крутанул я.

— А замуж, это что, не самостоятельность?

— Нет.

— Ух ты, какой философ!

— А что, вон Евгений Онегин был философом в осьмнадцать лет, — напомнил я, возвращаясь в свой диапазон. — Мне вот-вот шестнадцать, пора начинать философствовать.

— Как, Эп, тебе разве шестнадцать? — удивилась Валя.

— Да, — печально подтвердил я. — С пятьдесят седьмого.

— А я с пятьдесят восьмого, и мне в июле будет только пятнадцать, — радостно сообщила Валя.

— Дитя!.. А что было в пятьдесят восьмом?

Валя задумалась.

 Конечно, сам по себе год рождения человека ничего не значит для его жизни. Например, отец мой родился в год смерти Репина, а мама в год смерти Горького, но папа не стал художником, а мама не стала писателем. А я вот появился на свет вечером 3 октября 1957 года, а 4 октября у нас запустили первый искусственный спутник земли — как бы в честь меня. Это ли не намек на мое будущее? И я, полюбив физику с математикой, действительно, рванулся туда. Пусть это смешно и даже глупо стыковать случайные вещи, ведь в том же октябре родились еще тысячи самых разных людей, в том числе и ненавидящих физику с математикой, но уж очень хотелось увязать свою судьбу с мировыми событиями.

— Не помню. А зачем?

— Да так.

— Ой, темнишь, Эп! — Валя погрозила мне пальцем.