Но лишь отпечалился последний аккорд, заговорили разом.

— Не надо врача, — проскрипел Мостовой. — Налей водки, братан.

— Богиня! Фемида! — сцепил пухлые руки Григорий. — Микки, злодей, как же можно прятать от поклонников такое сокровище, такой талантище?! Давай купим ей собственный театр.

Трихополову наконец удалось подняться. Двое негритят подставили ему под локти свои согнутые черные спинки.

— Прошу прощения, господа. С вашего разрешения мы с Галиной Андреевной покинем вас ненадолго.

— Приспичило, что ли? — недовольно прогудела цыганка, подмигнула млеющему Григорию. — Такая наша горькая доля, мужиков ублажать по первому зову. От затяжного стояка они еще больше дуреют.

В соседней маленькой комнате-диванной Трихополов усадил подругу в кресло, сел напротив, крепко сжал ее колени. В глаза глядел, как в черный омут.

— Добилась своего, да? Подурачилась? Из-за твоих капризов добрый человек глаза лишился. А могло быть и хуже. Объясни наконец, что сие значит? Какая муха тебя укусила?

— Паучок, не груби. Ты же знаешь, моя жизнь уперлась в твою. Рухнут рядышком, в одну могилку.

— Хватит загадок, — вспылил Трихополов. — Есть что сказать, говори. Нет — пойдем водку жрать.

— «Токсинор», — сказала цыганка.

— Что — «Токсинор»? При чем тут «Токсинор»?

— Кому фирму отдал, дурашка?

— Сабурову… Погоди, Галя. Что ты вдруг вспомнила? Давно обсудили всю цепочку. Отсюда до Техаса. Комбинация рутинная.

— Кто такой Сабуров?

— Как кто? Известный психиатр. Мой врач. Человек солидный, незапятнанный. По всем характеристикам подходит. Фигура оптимальная. Ни он ничего не заподозрит, ни его. Что тебя, собственно, беспокоит?

Цыганка сбросила его руки со своих колен, обожгла презрительным взглядом.

— Зазнался, любимый, а ведь я предупреждала. Сабуров — посвященный седьмой ступени. Он там бывает, куда тебе ходу нет. А ты его посадил под боком, да еще подтравливаешь, как зайца. Уму непостижимо!

Трихополов закурил, чтобы дать себе передышку. Как всегда, он склонен был верить ведьме. В ее мистических бреднях таился вполне реальный смысл. Обычно ему нравилось разгадывать ее шарады, но не сейчас. Он чувствовал странную усталость, как на краю какой-то подступившей, но еще недостаточно проявившейся болезни. Заговорил почти оправдываясь:

— Сабуров выжил из ума, увлекся молоденькой шлюшкой, потерял голову. Забавно за ним наблюдать. Это доставляет мне удовольствие. В чем, собственно, ты меня упрекаешь?

— Эта девушка — не шлюшка, и профессор не тот, за кого ты его принимаешь.

В огненном взоре Трихополов увидел незнакомое выражение: так смотрит строгая мамаша на расшалившегося дитятю, прежде чем отвесить оплеуху.

— Она тоже посвященная? И какой ступени?

— Она моя бывшая ученица.

— Что?

— Мир тесен… Я преподавала в той школе, где училась Берестова.

— Ты? Преподавала?

— Удивлен? Думал, я только махала юбками на сцене да ублажала вашего брата? Как же ты не наводил обо мне справки? Это прокол, Илюшенька! Да еще какой!

Трихополов действительно растерялся, вечер преподносил сюрприз за сюрпризом. В досье на Жемчужную, конечно, упоминалось, что она окончила педагогический институт имени Ленина, но не было ни слова о ее практической деятельности. Как это возможно? За что он платит Мамедову?

— Не раздувайся, Илюшенька. — Галина Андреевна осталась довольна произведенным впечатлением.