— Стамбул? Джакарта? — спросил администратор.

— Ага, — ответил Корин.

— Залог будет?

— Безусловно.

— На сколько персон?

Корин на секунду замешкался и сказал наобум:

— На четыре.

После этого бритоголовый вручил ему ключ от номера на третьем этаже и доверительно посоветовал:

— Обращайся к Махмуду, если что.

— Непременно, — поклонился Корин.

Он покинул подземелье и перешел на легальное положение по двум причинам. Во-первых, понял, что поиски Анека затягиваются, а во-вторых, начавшаяся за ним охота требовала превентивных ответных шагов. К обнаружившемуся противнику следовало отнестись всерьез. Если парни из органов вышли на его след, то скорее всего уже установили или скоро установят места его обитания. Его радовало, что мировое зло бросило ему открытый вызов, значит, он на верном пути, но еще не настало время решительного сражения. Сначала Анек, потом все остальное.

Впервые после двух- или трехлетнего перерыва он спал на кровати, застеленной чистым бельем. Сначала было как-то тревожно, возникали полузабытые ощущения, будоражащие мысли, но в конце концов он погрузился в глубокое забытье и ближе к вечеру проснулся отдохнувшим, в отличном настроении. Подумал: а возможно, это хорошо, что он здесь, в человеческой обстановке, как бы на перевалочном пункте. Если раньше он предполагал сразу увести Анека в подземное царство, то теперь пришел к мысли, что разумнее дать ей время на адаптацию, на привыкание к будущей ослепительной судьбе. Гостиница, где проживало множество чертенят, подходила для этой цели наилучшим образом. Посмеиваясь, Корин разделся догола и прошествовал в ванную, потому что вспомнил, что в своем прежнем облике преуспевающего бизнесмена обычно после сна принимал горячий душ, но сейчас не смог принудить себя к столь решительному поступку. Ванная, сверкающая кафелем, с зеркалом во всю стену, со множеством туалетных приспособлений, подействовала на него отрезвляюще. Похоже, возвращение в прежнюю среду еще потребует усилий, и, вместо того чтобы умыться, с наслаждением, негромко рыча, помочился в перламутровый резервуар. Почудилось, что если встанет под душ и намылит мочалку одним из этих благоухающих разноцветных брусков, то вместе с подземной грязью сдерет с себя кожу.

Чтобы избавиться от тягостных сомнений, вернулся в комнату и по телефону заказал в номер кофе и коньяк, с чем справился без всяких затруднений. Коньяк и кофе уравновесят несостоявшийся душ.

Светловолосый юноша в красивой ливрее с галунами, вкативший в номер столик с угощением, опешил, увидев развалившегося в кресле голого волосатого мужчину, но расценил это по-своему. Низко поклонившись, почтительно спросил:

— Господин желает еще что-нибудь, кроме кофе?

— Ты про что, сынок?

Юноша заерзал, как резиновый, жеманно вильнул корпусом, и до Корина дошло, какого рода услугу тот предлагал.

— Нет, нет, пока не надо. Ступай себе. — Корин с сожалением охватил взглядом стройную шейку с розовой кожицей. Окликнул уже у двери: — Эй, задержись-ка!

Парень с готовностью развернулся.

— Кому принадлежит эта малина?

— Вы спрашиваете про отель?

— Ну.

— Откуда мне знать… — побледнев, посыльный уставился себе под ноги. — Я всего лишь слуга.

— Не темни, сынок. По харе схлопочешь.

— Говорят, Джамил-бею. Точно никто не знает.

— Чеченец?

— Пощадите, господин! Здесь за длинный язык голову режут.

— Справедливо, — одобрил Корин. — С вами иначе нельзя, с мошкарой.