К Корину, едва он вошел, подкатился колобком прощелыга в темных очках. Похоже, он сам успел принять свою дешевую дозу, бормотание сливалось в одну щемящую ноту, сквозь которую по-прежнему отчетливо пробивалась фраза:

— Любые услуги!

— Хорошо, хорошо. — Корин положил руку на костлявое плечико, заставив дебила согнуться. — Пришлешь в номер трех пацанчиков. Но чтоб без булды. Чистеньких, опрятных. Со справками. Как понял?

Купец восторженно заблеял, опустясь на колени под тяжестью могучей длани.

— Из беженцев, господин? Или предпочтительно местных?

— Есть разница?

— Несущественная… Беженцы, сами понимаете, тьфу, сорная трава. Никто не хватится. С московским товарцем возможен откат. Отсюда небольшая наценка.

— Я не про это. По качеству что лучше?

— О-о, чувствую знатока… Беженцы безответные, готовы абсолютно на все. Москвичи иногда артачатся, то да се, сами понимаете. Зависит от вкуса потребителя. Относительно содержания разницы нет. Фирма гарантирует.

— Давай беженцев, — решил Корин. — Сам не лезь. Пришибу.

В экстазе купец ухитрился поцеловать его руку, отчего на коже засветилось зеленоватое, трупное пятно.

Не прошло получаса, как в номер постучали. Корин впустил в комнату трех мальчиков лет двенадцати — тринадцати. Все трое в коротких полотняных курточках с крупными блестящими пуговицами и облегающих рейтузах наподобие цирковых. Прямо у двери Корин их пощупал: ничего, плотненькие, упругие, но мордочки испуганные и кожа в розовых прыщиках. Пока щупал, попискивали, как мышата.

Корин усадил их рядышком на кровати. Никакого желания не испытывал, но раз уж постановил на сегодняшний вечер разгрузку, надо разгружаться, оттягиваться по полной программе.

— Бояться не надо, — объяснил. — Игра. Это просто игра. Поиграем в хорошую игру. Любите играть, пацаны?

Три пары глаз порхнули разноцветными шариками. У одного мальчугана вид посмышленей и не такой затравленный.

— Тебя как зовут? — спросил у него Корин.

— Игорек.

— Отлично, Игорек. Хлопчиков твоих как зовут?

— Его Дима, а этого Славик.

— Ну-ка расскажи что-нибудь о себе и своих дружках. Веселее играть, когда познакомишься.

— Чего рассказывать-то?

— Откуда вы? Как стали давалками?

— Мы не давалки, — поправил Игорек с неожиданным напором. — Мы — рабы.

— Да? Чьи же рабы?

— Исмаил-бека.

— Кто такой Исмаил-бек?

— Большой начальник, — с гордостью ответил Игорек. — Добрый человек. Нам повезло. Кормежка хорошая, и бьют редко. Могут вообще целый день пальцем не тронуть, если не набедокуришь.

— А раньше где жили?

— Да по-разному. Дима со Славиком в Ханкале, а я из Риги. Взяли всех уже здесь, в Москве. На пустыре налет был.

— Родители так просто отдали?

Легкое облачко пробежало по веснушчатому личику.

— Их родителей в Чечне перебили, а моего папаню на пустыре кокнули. Он не хотел отдавать. Ему череп железякой проломили.

— Не ври, — вмешался, покраснев, Славик. — Моя маманя живая.

— Отбей! — резко цыкнул Игорек. — Живая, как же… Сам говорил, духи в ельник увели.

— Увели, — упорствовал Славик.