— Просьба, Антон. Ни в коем случае вы не должны Аню пугать. Полагаю, вы в курсе, какие потрясения ей довелось пережить?

— Только в общих чертах. Шлепнула, что ли, кого-то… Не очень верится, глядя на нее.

— Ваши вампиры, пришельцы — это все не для ее психики. У нее своих монстров хватает.

— Понял вас. — Сидоркин с удобством облокотился на перила, наслаждался сигаретой и ночным воздухом, переваривал богатый ужин. — Но без ее помощи не обойтись. Причем это в ее же интересах. Не думаю, что маньяк ищет с ней встречи, чтобы просто объясниться в любви.

— Согласен, но предоставьте инициативу мне.

Сидоркин пожал плечами, неожиданно спросил:

— Слишком много проблем, да, доктор?

— Вы о чем?

— Да так, в голову пришло… Про маньяка вы только от меня узнали, и не от него здесь прячетесь, верно? Кто-то вас еще допекает?

— Вот уж совершенно вас не касается, майор. И с чего вы взяли, что прячусь?

— Понимаю. — Сидоркин последний раз затянулся. — Правильно, что не доверяете. Кому сейчас можно доверять, кроме собственной тещи?.. Что касается меня, то я даже господину президенту не до конца верю, хотя он из наших. Уж больно крутится с этой шпаной, с этими олигархами… К слову, Иван Савелич, ваша семья вся здесь? Или есть еще кто-то?

— Не заходите чересчур далеко, Антон, — холодно предостерег Сабуров.

— Прошу прощенья. Не имел в виду ничего плохого… Что ж, спокойной ночи. Пойду в свой сарай. Хоть одну ночку выспаться как следует… Хотя…

Сидоркин запалил фонарик и уже спустился со ступенек, но оглянулся. Доктор на освещенном крыльце выглядел высоким, головой под стреху. К концу затянувшегося вечера Сидоркин начал испытывать к нему почти родственные чувства. Забавный старик, но абсолютно беспомощный.

— Иван Савельевич, а эта ваша помощница, Татьяна, она?..

— Татьяна Павловна — свободный человек и сама собой распоряжается. Вы это хотели услышать?

— Ну да, наверное…

Сабуров вернулся на кухню. Татьяна Павловна уже разобрала со стола и перемыла посуду. Вид у нее был еще более обескураженный, чем десять минут назад.

— Чайку не хотите на ночь?

— Ты вот что, Таня… Я тебе не указ, но будь, пожалуйста, поосторожнее с этим малым. Один бог знает, что у него в башке.

— Да у меня и в мыслях нет… Но это же чудо, просто чудо! И глазки, и родинка на шейке… Помните, вы сами как-то рассказывали. У каждого человека есть на свете двойник. Не обязательно по соседству, а где-то далеко-далеко. Обычно они не встречаются и ничего не знают друг о друге. Ох, как обидно, Иван Савелич!..

— Что тебе обидно?

— Да как же! Живут люди, как две ягодки с одной ветки, но один, может, бедняк, другой богач, и ничем не могут поделиться. А на самом деле у них роднее друг дружки, может, никого и нету. Какая-то несправедливость… Вот мой Остапушка, к примеру…

— Хватит, Таня, — строго перебил Сабуров. — Коли охота поозоровать, хотя бы меня не впутывай в свои глупости. Все, спокойной ночи.

Улегся на просторный топчан напротив печки, зажег лампу, попробовал почитать, но буквы летели мимо глаз. Мыслей никаких и чувств никаких: устал очень. Только каждая жилочка дрожит, как овечий хвостик. С чего бы это? Погасил свет и, поворочавшись, покряхтев, начал засыпать. Сквозь дрему услышал, как скрипнула входная дверь. Ах негодница, все же побежала на разведку!

Наконец с облегчением нырнул в темную муть — и тут же вынырнул обратно от легкого прикосновения к плечу.