— Но как бы эта комедия не превратилась в трагедию? — заметил я.

— Тем лучше. И тем больше шансов для нас встретиться с каким-нибудь неприятельским судном и пустить его на воздух, если, конечно, мы не взлетим раньше сами.

"Гайдамак" быстро шел на запад, делая по 15 миль в час. К вечеру ветер усилился. Бурые волны со свистом и завыванием бросались на судно, то нагоняли, то опережали его, то кидали из стороны в сторону и снопом брызг обливали его борта. Я лег в каюте, но от качки стал неистово вертеться и болтаться по койке, будто из меня сбивали сливки. Я взобрался снова на палубу и, делая без всякого желания веселые прыжки и поклоны, каждую минуту убеждался в справедливости слов лейтенанта.

— Неужели в этом заливе всегда так качает? — спросил я одного из офицеров.

— Нет, сегодня еще сравнительно тихая погода, — ответил он.

— Благодарю покорно!

В 6 часов вечера на алом горизонте заката стали вырисовываться суда международной эскадры и в 7 часов, среди иностранцев, ясно показались очертания родных судов — “Сисоя Великого" и “Дмитрия Донского".

“Гайдамак" повернул к адмиральскому кораблю “Сисой Великий".

Морская демонстрация! Какая редкая и странная, но красивая картина.

На протяжении 10 миль собралось 22 судна девяти держав. Ближайшие суда отчетливо чернели своими реями, флагами, орудиями, рубками, матросами. Далекие суда ускользали из вида. Наступила ночь, заблистали иллюминаторы и зажженные фонари точно звездочки повисли в воздухе. Доносился неясный шум команд, музыки. Паровые катера и барказы точно чайки носились между морскими исполинами, которые едва покачиваясь, лежали черными огромными китами на мутной беспокойной воде.

Вот английские гиганты: броненосец “Центурион" под флагом вице-адмирала Сеймура, крейсера "Орландо" и “Эндомион".

Там друзья-французы. Крейсер “Декарт", с мощными очертаниями, с странными низкими и широкими трубами, точно с двумя головами, и крейсер "Д.Энтрекасто", офицеры которого вероятно вспоминали бурный альянс и жаркие обятия своих русских товарищей в Порт- Артуре, во время их визита в наш порт, за три недели. На "Д.Энтрекасто” флаг контр-адмирала Куржоля. На трех судах были видны флаги, красивые по простоте и идее: синий андреевский крест на белом поле. Это были "Сисой Великий", "Дмитрий Донской” и "Всадник", который жестоко бился на зыби. На горизонте стояли “Гремящий" а в реке Пэйхо “Кореец".

Ни берегов, ни фортов Таку не было видно. Это грандиозное собрание судов международной эскадры качалось в открытом море. Это был веселый вооруженный лагерь, с 10000 штыков, плававший на воде и имевший своею целью смело угрожать 400 миллионам китайцев. К сожалению, к китайцам никак нельзя было подобраться поближе. Вследствие мелководья залива, большие суда должны держаться верстах в 20 от устья Пэйхо, именуемого Таку и защищенного фортами.

Совершенно стемнело, когда мы подошли к адмиральскому кораблю "Сисой Великий”. Спустили шлюпку, в которую забрался и я. Матросы дружно выгребали и через нисколько скачков по волнам мы были уже у трапа “Сисоя Великого", но пристать к нему не было никакой возможности. Шлюпка с “Гайдамака” ежеминутно взлетала кверху и падала. Миг… и один из нас уже был в воде, но так как каждый моряк чувствует себя в воде также удобно, как и в воздухе, то он даже не поморщился и подхваченный матросами взобрался на трап. Наступил мой черед… Железные руки матросов крепко ухватили меня за ноги, руки, плечи и голову и вместе с моими чемоданами я полетел на трап, где меня подхватили уже другие дюжие руки.