“Если завтра война”

Золотая пора надежд России на светлое будущее в "литературных мечтаниях” (1834 г.) А.Г. Белинского и в поэтическом образе “птицы-тройки” (1841 г.) Н.В. Гоголя, отобразилась в маринистике фантастической повестью “Крейсер "Русская Надежда” А.Е. Конкевича, в "Морских рассказах” и повести “Вокруг света па "Коршуне” (1895) К.М. Станюковича (1843–1903).

Об этих мечтаниях свидетельствовали заключительные слова официального труда отставного подполковника корпуса флотских штурманов С.Ф. Огородникова о развитии и деятельности морского министерства за сто лет его существования (1802–1902 гг.). В этом труде, вышедшем в С-Пб в 1902 г. говорилось, что достигнутые министерством "блестящие результаты” привели к тому, “что уже не порты замерзающего Финского залива, а порты беспредельного Восточного океана служат ныне опорным пунктом для нашего флота, численный и качественный состав которого может действительно служить гордостью России”.

Эту картину благополучия один из авторов в тогдашней прессе старательно расцветил сценами грядущих блистательных побед в Тихом океане. В первом номере газеты “Котлин” за 1904 г. в “Фантазии под новый год" говорилось следующее. "Я вижу море около этого пустынного острова, поднимается туман и я вижу японскую эскадру снимающуюся с якоря, я насчитываю шесть броненосцев, четыре броненосных крейсера, истребители…. А с Востока с тыла идет облако густого дыма…. Это идет русский флот, идут стальные гиганты. поднимая своими таранами горы свинцовых волн; на мачтах андреевские флаги и в гордом величии спасать честь и спокойствие России идет русская эскадра.

Ее движение стройно и свободно, ужас несут эти белые гиганты и все заволакивается дымкой выстрелов. Я вижу русского адмирала, спокойно отдающего приказания. Я шатаюсь от ужаса… Я вижу, как летят снаряды из русских пушек, и… ни английское искусство и материалы, ни азиатская храбрость не спасают назначенную к истреблению эскадру… Я вижу, как погружается носом от таранного удара “Цесаревича”, и идет ко дну “Миказа”, я вижу гордое лицо японского адмирала, ухватившегося за поручни и тонувшего со своим кораблем, а там в волнах борется англичанин и ничего, кроме ужаса и страха в его глазах не видно. Вот наши крейсера гонят перед собой японские, спасающиеся от погрома.

Свинцовое море окрашено багрянцем от взрывов и пожаров и только пространные, поднятые на облаках мачт и даже на трубах андреевские флаги гордо веют и своими голубыми крестами осеняют могилу скороспелой морской державы Дальнего Востока… С гигантских пароходов, высаживаются на другую сторону острова русские войска и как под русскими штыками бегут и тонут косоглазые маленькие солдаты.

Я вижу Иокогаму, этот красивый порт под огнем "России” и “Громобоя”, они обошли Японию с севера и громят этот город, а уже плывут те войска, знамена которых, видели и Париж, и Пекин, и Берлин и Царьград, увидит и Токио…

… Это были мечты, мечты того, что будет; что должно быть и в это я верю, верит каждый русский человек. Мы не хотим войны, но безнаказанно никто еще не поднимал руку на нашу матушку Русь…”

Нельзя не заметить, что “фантазия” 1904 г. была близка к умонастроению Николая 11. который, почти повторяя слова фантазии о “косоглазых маленьких солдатах” позволял себе в документах называть японцев “макаками”. А отсюда недалеко идо проявленного адмиралом Е.И. Алексеевым более чем сумасбродного намерения (после присоединения “Цесаревича” и “Баяна” (19 ноября 1903 г.