— А другой выпуск с негритосами? Которые ебли малолетних наркоманок членами размером с бейсбольные биты в жопы, и мы не могли понять, как что-то такое большое может войти во что-то такое маленькое! — Боллз понизил голос. — А помнишь последний журнал в чемодане, Дикки? С чёрно-белыми фотографиями?

Глаза Дикки широко раскрылись, когда он вспомнил последний журнал...

— Да, там были здоровенные засранцы, которые сначала избили тёлку и обосали её, заставили жрать своё же дерьмо, и как она закончила, один чувак засунул ей кулак в жопу, а второй — ступню во влагалище...

Внезапно Дикки побледнел от воспоминаний ужасных порно-образов.

— Эх, чувак, журналы с парнями, трахающих девушек, были прекрасны, но от последнего меня охуенно тошнило...

— Ты забыл последнюю страницу, Дикки.

Дикки уставился на него.

— Там был парень со стрижкой под Битлз, он воткнул ствол пистолета в дырку той телки, и из неё вытекала кровь.

— Чувак, это было отвратительное дерьмо. Мой стояк тогда упал, и я думал, что член после такого уже никогда не встанет.

Дикки сглотнул, от воспоминаний его затошнило.

— Надо быть конченным ублюдком, чтобы смотреть на такое дерьмо.

— Чёрт возьми, Дикки, нам не было и десяти лет, когда мы нашли тот чемодан. Но знаешь, что? Когда я вернулся домой в тот день... Я дрочил, как маньяк на последнюю фотографию! У меня был стояк, что орехи колоть им можно было! И спустя все эти годы я до сих пор передёргиваю на воспоминания о той фотографии!

Дикки уставился на него.

— В общем, чувак, я начинаю думать, что со мной что-то не так, понимаешь? Что я больной на голову.

Это было слишком сложно для Дикки. Он усмехнулся.

— Боллз, это не что иное, как постановочное фото! Я даже не уверен, что там гамно было настоящее.

Боллз кивнул с некоторым соглашением:

— Может быть, но вернёмся к тому, с чего я начал. Миссис Хаузер.

Дикки улыбнулся, потому что её образ был гораздо приятнее ,чем предыдущие воспоминания.

— У неё сиськи были больше, чем наши с тобой головы, и какая классная у неё была пиздёнка!

— Да, да помню, но есть кое-что, что я никогда тебе не рассказывал. — Продолжил Боллз. — Это было после того, как я бросил ту дерьмовую среднюю школу. Мы потом не часто виделись с тобой, потому что работали с нашими отцами, но, видишь ли, я всё время возвращался к миссис Хаузер ночью, чтобы подрочить на неё.

— Да?

— Да. Мне было тринадцать или четырнадцать лет к тому времени, и мой член уже стрелял спермой, как из дробовика...

— Да, и у меня тоже, — поспешно добавил Дикки. — Я стрелял на пять-шесть футов в длину.

Боллз нахмурился.

— Да, да, но понимаешь, я пошел туда однажды ночью, чтобы передёрнуть, потому что весь день думал о той картинке. Ну так, в общем, добираюсь я до её дома, заглядываю в окно и знаешь, что я там вижу?

— Что? — Поинтересовался Дикки. — Она была голая? Правда?

— О-о, конечно, она была голая, с этим было всё в порядке, но с ней там был парень, и, видишь ли, Дикки, миссис Хаузер была связана, её лодыжки и запястья были привязаны к уголкам кровати, и во рту у неё был кляп...

Пьяные глаза Дикки зажглись интересом.

— Там с ней был большой черный парень, и хрен у этого здоровяка был больше и толще моей руки, не говоря уже о головке размером с два моих кулака!

— Черт, — прошептал Дикки.

— Он ударил миссис Хаузер по лицу наотмашь, и из носа у неё пошла кровь, потом он укусил её за живот и сиську, а после он так сильно ударил ладошкой по её киске, что это звучало, как удар о боксёрскую грушу.

— Ты издеваешься надо мной!

— Конечно, нет! Дикки, он сел ей на грудь и принялся лупить своим здоровенным елдаком ей по лицу! Останавливаясь только для того, чтобы подрочить её сиськами! И по всей видимости, когда ему надоело, он слез с неё, приподнял таз и засадил ей со всего маху своего здоровенного петушка в зад и принялся долбить, как отбойный молоток! Господи, чувак, я даже не знаю, как он его не сломал тогда! Так что я подумал, что он забрался к ней домой с целью ограбить ее, но потом подумал, что было бы неплохо так же и оприходовать старую дамочку.