Каждая опора состояла из четырех скрепленных бревен, которые обжимал каркас из деревянных реек. Согласно легенде для этих трех пар быков король подарил Кингсбриджскому аббатству двадцать четыре лучших во всей Англии дуба. Над ними по обе стороны шли параллельные балки. Их соединяли более короткие перпендикулярные бревна; вместе они образовывали проезжую часть, застеленную продольными досками — полотном моста. По обе стороны вдоль полотна тянулись не очень прочные перила. Раз в несколько лет какой-нибудь пьяный крестьянин обязательно въезжал в них на телеге и тонул вместе с лошадью.

— Что ты там рассматриваешь?

— Трещины.

— Я не вижу никаких трещин.

— Балки по обе стороны центрального быка потрескались. Видишь, Элфрик укрепил их железными скобами?

Теперь Суконщица заметила плоские металлические крепы, прибитые перпендикулярно трещинам.

— Ну и что?

— Я не понимаю, почему трещины появились именно здесь.

— А это важно?

— Конечно.

Не особенно он разговорчив этим утром. Девушка хотела спросить почему, но вдруг услышала:

— Твой отец идет.

Керис обернулась на улицу. Два брата являли собой странную картину. Антоний, брезгливо подобрав полы рясы, тщательно обходил лужи, отвращение исказило его болезненно-бледное лицо. Более живой, хотя и старший Эдмунд, с красным лицом и длинной косматой седой бородой, шел, приволакивая увечную ногу по грязи, внушая что-то аббату и с силой жестикулируя. Глядя на отца издали, как смотрел бы незнакомец, Керис всегда особенно любила его. Дойдя до моста, братья не прервали разговора.

— Ты только посмотри на эту очередь! — воскликнул Эдмунд. — Сотни людей до сих пор не попали на ярмарку, потому что не могут проехать! И уверяю тебя, половина из них найдет продавцов в очереди, они совершат сделку прямо здесь и отправятся домой, даже не въехав в город!

— Это незаконно, — возмутился Антоний.

— Пойди и скажи им это, если сможешь перейти мост. Только не сможешь, он слишком узкий! Послушай, Антоний, если итальянцы уедут, ярмарка умрет. И твое, и мое благосостояние основано на ярмарке. Нельзя допустить, чтобы она захирела!

— Мы не можем заставить Буонавентуру приезжать сюда.

— Но можем сделать нашу ярмарку привлекательней ширингской. Нужно объявить о намерениях прямо сейчас, на этой неделе, убедить всех, что шерстяная ярмарка жива. Нужно сказать, что мы снесем этот старый мост и построим новый, в два раза шире. — Без предисловий он обратился к Мерфину: — Сколько это займет времени, дружище?

Юноша немного испугался, но ответил:

— Трудно будет найти дерево. Нужны очень длинные стволы, хорошо обработанные, затем нужно установить на дне реки быки. Это не так-то просто, потому что работать придется в проточной воде. Потом плотницкие работы. Может быть, к Рождеству.

— И никакой уверенности в том, что Кароли изменят свое решение, если мы построим новый мост, — заметил Антоний.

— Изменят, — с силой сказал Эдмунд. — Я гарантирую.

— Ну все равно не могу — у меня нет денег.

— Ты не можешь не построить его! — крикнул Суконщик. — Иначе разоришься сам и разоришь весь город.

— О чем ты говоришь! Я даже не знаю, где найти средства для восстановительных работ в южном приделе.

— И что же ты собираешься делать?

— Положусь на Господа.

— Пожинает тот, кто полагается на Господа и сеет. А ты не сеешь.

Антоний разозлился.

— Я знаю, тебе трудно это понять, Эдмунд, но Кингсбриджское аббатство не купеческая лавка.