— Аннет! Ты мне нужна, — вновь позвал отец.

Ральф понимал, почему Перкин зовет дочь. Он, конечно, не против, если сквайр женится на Аннет: для нее это блестящая партия, — но боится, что тот поиграет с ней и бросит. И прав.

— Не уходи, Аннет из Вигли.

— Не уйду, пока не купите яиц.

— Что одна, что другой, — проворчал Мерфин.

— Да брось ты яйца и пойдем со мной. Прогуляемся по берегу.

Между рекой и стеной аббатства тянулся широкий берег, в это время года покрытый полевыми цветами; там часто прогуливались влюбленные. Но Аннет оказалась не такой уж простушкой.

— Отцу не понравится.

— Да брось ты.

Крестьянину очень трудно противостоять сквайру, особенно если тот в ливрее крупного графа. Поднять руку на одного из графских слуг — оскорбить вельможу. Перкин может попытаться уговорить дочь, но, удерживая ее силой, рискует. Однако подоспела помощь. Молодой голос произнес:

— Привет, Аннет, ты как?

Ральф повернулся. Юноша лет шестнадцати, но ростом почти с Ральфа, широкоплечий, с крупными руками, невероятно хорош собой: правильные черты, словно высеченные соборным скульптором, густые рыжевато-каштановые волосы и такая же, правда, редкая еще, борода. Сквайр спросил:

— Ты кто, черт подери?

— Вулфрик из Вигли, сэр. — Молодой человек был почтителен, но не робок. Он вновь повернулся к Аннет: — Я пришел помочь тебе продавать яйца.

Мускулистый юноша протиснулся между Ральфом и Аннет, загораживая девушку и оттесняя неожиданного соперника. Довольно дерзко, и Фитцджеральд-младший начал злиться:

— Отойди, Вулфрик из Вигли. Ты здесь не нужен.

Юноша так же уважительно, но бесстрашно ответил:

— Я помолвлен с этой девушкой, сэр.

— Истинная правда, сэр, они собираются пожениться, — вставил Перкин.

— Заткнись ты со своими крестьянскими бреднями, — презрительно бросил Ральф. — Плевать мне, замужем она за этим медведем или нет.

Графского сквайра раздосадовало, как с ним говорят вилланы.[7] Еще они будут ему указывать.

— Пойдем, Ральф, — предложил Мерфин. — Я есть хочу, а Бетти Бакстер торгует горячими пирогами.

— Пирогами? — переспросил брат. — Я больше люблю яйца.

Взял с подноса яйцо, выразительно погладил его, затем положил обратно и дотронулся до груди девушки. Она была твердой и имела форму яйца.

— Что вы делаете? — возмущенно воскликнула Аннет, но не двинулась.

Ральф легонько, с удовольствием стиснул грудь.

— Проверяю товар.

— Уберите руки.

— Еще чего.

В этот момент Вулфрик сильно оттолкнул соперника, и Фитцджеральд, никак не ожидая, что крестьянин посмеет прикоснуться к нему, оступился и упал. Кто-то рассмеялся, и удивление сквайра сменилось униженностью. Он в бешенстве вскочил. Меча при нем не было, но на поясе висел длинный кинжал. Однако недостойно набрасываться с оружием на безоружного виллана, можно потерять уважение в глазах рыцарей графа и других сквайров. Придется наказать Вулфрика кулаками. Вышедший из-за прилавка Перкин быстро заговорил:

— Это нелепое недоразумение, сэр, он не хотел, мальчику очень жаль, уверяю вас…

Аннет, однако, не испугалась.

— Ребята, ребята! — Кажется, ей все это очень нравилось.

Ральф не обратил на возгласы никакого внимания. Сделал шаг к Вулфрику, занес правый кулак и, когда тот поднял руки прикрыть лицо, вонзил левый кулак в живот. Вопреки ожиданиям мышцы у крестьянского парня оказались вовсе не рыхлыми, но Вулфрик все же скорчился, поморщился от боли и закрыл руками солнечное сплетение.