Керис не очень верила в это, но ничего не сказала. Зная, что в данном отношении отличается от остальных, она редко афишировала свои воззрения. Сыновья графа, лорд Уильям и епископ Ричард, стояли тут же. Высокий черноволосый бравый Уильям был более молодой копией человека, лежавшего без сознания. У Ричарда же были более светлые волосы и выпирающий животик. Возле них мялся брат Мерфина Ральф.

— Это я вытащил графа из воды, — напомнил он.

Керис уже второй раз слышала от него эти слова.

— Да, хорошо, — отозвался Уильям.

— А вы ничем не можете помочь графу? — обратилась к монахам Филиппа.

Годвин ответил:

— Самое сильное средство — молитва.

Мощи святого Адольфа покоились в ковчеге под главным алтарем. Когда Годвин и Иосиф ушли за ними, Мэтью Цирюльник наклонился над графом и осмотрел рану на голове.

— Так не лечат, — бросил он.

Уильям резко бросил:

— Что вы хотите этим сказать?

Лорд говорил, как и его отец.

— Череп ничем не отличается от других костей, — ответил Мэтью. — Он может срастись, но нужно правильно свести осколки. Иначе, если криво…

— Вы полагаете, что знаете лучше монахов?

— Милорд, монахи знают, как призвать помощь невещественного мира. Я лишь скрепляю поломанные кости.

— А откуда у вас такие знания?

— Много лет назад я служил хирургом в королевской армии. Войну с шотландцами прошел бок о бок с графом Роландом. Я и раньше видел проломленные головы.

— Вы можете что-нибудь сделать для моего отца?

От напора Уильяма Мэтью заметно нервничал, но говорил уверенно:

— Я бы вынул частички сломанной кости из мозга, промыл их и попытался сложить.

Керис разинула рот. Она не осмелилась бы на такую дерзкую операцию. Как у Цирюльника хватило духу предложить такое? А если он не прав?

Уильям спросил:

— И отец выздоровеет?

— Не знаю, — ответил Мэтью. — Иногда раны головы имеют странные последствия — нарушается ходьба или речь. Все, что я могу, это сложить череп. Если вы хотите чудес, просите святого.

— Так вы не можете обещать успеха.

— Всемогущ только Господь Бог. Люди должны делать то, что могут, и надеяться на лучшее. Однако я считаю, что ваш отец умрет, если рану не обработать.

— Но Иосиф и Годвин читали книги древних.

— А я видел раненых на полях сражений. Одни умирали, другие выздоравливали. Вам решать, кому довериться.

Уильям посмотрел на жену. Филиппа предложила:

— Пусть Цирюльник сделает что может, попросив помощи у святого Адольфа.

— Хорошо, приступайте, — кивнул Уильям.

— Графа нужно положить на стол, — решительно начал Цирюльник. — Возле окна, где на рану будет падать яркий свет.

Уильям щелчком подозвал двух послушников.

— Выполняйте приказы этого человека, — велел он.

Мэтью продолжил:

— Все, что мне потребуется, это миска теплого вина.

Монахи принесли из госпиталя грубо сколоченный стол и поставили его под большим окном южного рукава трансепта. Два сквайра положили на него графа Роланда.

— Пожалуйста, лицом вниз, — попросил Мэтью.

Графа перевернули. У хирурга имелся кожаный ранец, где он хранил острые инструменты, благодаря которым цирюльники и получили свое наименование. Сначала он достал маленькие ножницы и, наклонившись над Ширингом, начал срезать густые черные, но сальные волосы вокруг раны.