– То мы жертвуем пешкой.

– Слова истинного дипломата. – Взмахнув рукой, Каан сбил бокал на пол. – Черт, я пьян!

– Ну а предложение Тайлы?

– Предсказательницы? – Каан покачал головой. – Невозможно. Единственный способ, которым мы могли бы изолировать их, это поместить всю треклятую военную миссию, иждивенцев и все прочее, на орбиту. И то нам все равно понадобятся энергия и сырье.

– Энергию и сырье можно было бы обеспечить с минимумом контактов, не так ли?

– Пожалуй. Но вот проблема. Я о затратах на то, чтобы поднять и содержать миссию на орбите... Секретарь не поддержит этого. Издержки.

– Так все дело в этом? В затратах?

– Технически это возможно.

Алленби засмеялся.

– Что ж, Каан, к этому нечего добавить! Момус сам заплатит за свою защиту.

– Что?

– Если не придется платить, здешний народ будет думать, что защита ничего не стоит. Предстоит здорово поторговаться, но Момус заплатит за вашу орбитальную миссию.

– Это что-то новенькое.

– Как скоро вы сможете состряпать план с учетом изменений?

– Расходы не имеют значения? – Алленби засмеялся и кивнул. Каан на миг задумался. – Возможно, часа через три-четыре, когда протрезвею. В компьютере есть все. Надо будет только изменить несколько факторов.

– Завтра в полдень?

– Нет. Понадобится час, чтобы попасть на корабль, еще больше, чтобы затащить считыватель. Что, если сделать все на Земле? Я могу отправить катер и подключить считыватель к корабельному компьютеру. Тогда можно закончить к полудню.

– Хорошо. Буду ждать к этому времени.

– Где мне спать?

– Просто сгребите несколько подушек и вытягивайтесь.

Каан несколько минут, спотыкаясь, бродил по комнате, потом свалился на подушки. Через несколько мгновений он уже глубоко дышал – что предвещало храп. Дисус встал из темного угла и положил несколько медяков на стол Алленби.

– Прогулка по чужому разуму – это было великолепно, Алленби. Иллюзия смены личности вдесятеро окупила себя.

– Удивительно, что у меня все получилось с первого раза. Фикс никогда не заработает на жизнь писцом.

– Когда я почувствовал, что сближаюсь с аурой, он вроде бы заметил, да налакался твоего заболонного вина.

Алленби кивнул:

– Когда как следует поупражняюсь, научусь находить правильное сочетание. Ну а мой вопрос?

– Каан – честный человек, Алленби. Он сделает все, что от него зависит.

Алленби сдвинул несколько подушек и лег.

– Мне надо отдохнуть, Дисус. Завтра я хочу быть на Арене с утра.

Дисус кивнул и собрался уходить.

– Завтра ты понадобишься. Будет говорить Великий Камера, а он против Второго Закона.

Рано утром, когда солнце только согревало верхние ряды западной трибуны амфитеатра, Бустит из рассказчиков Фарранцетти с учеником еще раз пересказывали новость, принесенную Алленби на Момус. Роль Алленби играл ученик, и, поскольку новость была не нова, элемент неожиданности пропал. Но представление было безукоризненным и собрало немало медяков. Когда два рассказчика поклонились Алленби, сидевшему на зрительской трибуне, кассиры в белых мантиях взяли подносы для денег и заняли места среди делегатов. Инспектор манежа дунул в свисток, и делегаты заговорили тише. Кассир, сидевший среди делегатов Тарзака, прошел в центр Арены и передал Инспектору манежа листок бумаги.