Изменить размер шрифта - +

Больше всего Абидеми боялся огласки и что его станут считать уродом, мутантом. Он превратится в изгоя. Над ним будут ставить опыты, увезут во льды и закроют в клетке. Абидеми не думал, что есть и другие, не верил в такую удачу. Но потом телевидение показало щуплого азиатского подростка, обладавшего такой же способностью, как и Абидеми. Первые интервью и устроенное из способности азиата шоу вызвало настоящий бум. Желающих избавиться от негативных воспоминаний было столько, что редакция телеканала не успевала прочитать их заявления.

Азиат работал как машина. Десятки людей, находившихся на грани нервного срыва, ежедневно покидали студию, сияя широкой улыбкой. Но потом другой телеканал нашел еще одного подростка со сверхспособностями. А через месяц они стали появляться как грибы после дождя. И так было по всему миру. Шоу утратили свою актуальность, а вскоре и вовсе забылись. Остались лишь абсорберы – так окрестила подростков со сверхспособностями пресса – да люди, желавшие избавиться от своих негативных воспоминаний. Они искали подростков, умоляли их забрать часть воспоминаний.

Не прошло и года, как один психотерапевт-недоучка организовал первую клинику, где работала девушка-абсорбер. Спустя два месяца клинику закрыли, но пример был подан. Все новые и новые психотерапевты связывались с абсорберами и давали объявления о возможности чудесного избавления от негативных воспоминаний. Суды не успевали выписывать запреты, а потом… Потом появился первый прецедент – крупная компания, не то ради забавы, не то желая прибрать к рукам новый бизнес, наняла целую команду юристов, которые, устроив открытое судебное заседание, добились отмены запрета, не позволявшего их клинике использовать абсорберов при лечении пациентов. Это был единичный случай, но снежный ком сорвался с горы и вскоре превратился в несущего смерть монстра, способного смести всех, кто встанет у него на пути.

Когда Абидеми исполнилось двадцать пять лет, абсорберы работали уже по всему миру. Работали легально, получая благодаря своим талантам хорошие деньги. И Абидеми решил, что лучше работать в одной из таких клиник, чем стать таким, как его отец.

 

 

– Думаешь, у нее будут твои способности? – спрашивала иногда Нкиру своего мужа.

Абидеми молчал. Любил ли он свою дочь? Больше всего на свете. Хотел ли он, чтобы она была похожа на него? Нет. Больше всего на свете – нет.

Работа в клинике позволяла ему жить безбедно, обеспечивать жену и дочь, но работа сводила его с ума. Все эти воспоминания – чужие, ненужные, но ставшие частью его жизни, – они приходили ночами, меняли его. Десятки чужих жизней, теперь принадлежащих ему. Согласно договору с клиникой, Абидеми не мог отказаться от работы. Исключением были только клиенты женского пола. Для них в клинике работала девушка-абсорбер. Абидеми почти никогда не разговаривал с ней, но не потому, что она ему не нравилась, а потому, что им не нужны были слова. Они не могли видеть мысли друг друга, но им было ясно, что происходит в голове коллеги – ведь то же самое происходило в их собственной голове. Чужие воспоминания то угасали, то вспыхивали с небывалой силой.

Их клиника работала в основном с иностранцами. Большинство легальных клиник поступало именно так, чтобы обезопасить клиентов и абсорберов, – жить с чужими воспоминаниями, смешивающимися с твоими собственными, не так сложно, если ты не встречаешься с теми, кого знал один из твоих клиентов, не посещаешь его родные места, способные пробудить изъятые воспоминания. Если все правильно сделать, то рано или поздно эти воспоминания становятся сном – ты не можешь о нем забыть, но детали давно померкли.

Быстрый переход