— И обеспечишь мне головную боль! Кошмар! Вы хоть понимаете, во что вы меня втягиваете?! Я НЕ ХОЧУ! Вы и ваши предки тут сумасшедший дом развели, распустив бояр да помещиков. А мне разгребать? Да в гробу я такое видел!

— Ты не сможешь просто так уйти. — твердо и спокойно ответил Иоанн.

— Это еще почему?

— Ты не хуже меня знаешь, что здесь не просто так. Ты — защитник Руси. Я только сейчас понял суть того видения, что было открыто монаху. Ты ведь и сейчас вмешался, дабы прекратить эту войну. И прекратил ее. И… совершенно не важно, какие у тебя были планы с помыслами. Потому что ты вновь сделал то, что должен — спас Русь.

— Ты даже не представляешь, что ждет Русь, если я приму твое предложение, — очень холодно и мрачно ответил Андрей. — Я не стану мирится с этой безумной вольницей и залью ее кровью.

— Я это буду только приветствовать, — криво усмехнулся Иоанн. — Поверь — меня самого от нее тошнит. С детства. Ненавижу их. Всех. Да только я сделать ничего не могу. Одного только прижмешь — остальные тут же на дыбы встают. Разве что кто по дурости провинится люто. Тогда да. И то — толком не наказать. Они очень ревниво блюдут свои права и опасаются, чтобы я слишком много власти не взял. Если ты сможешь угомонить эту вольницу, то ничего больше мне и не нужно.

— Согласен, — кивнул Сигизмунд. — Я и сам многое бы отдал, чтобы посмотреть, как этих чванливых и горделивых магнатов скручивают в бараний рог.

— А уж как народец вздохнет с облегчением после этого ты мне и сам сказывал. Да ни раз.

— Добрые вы…

— Справедливые, — оскалился Сигизмунд.

Андрей нервно дернул подбородком и прошелся по палатке. Степень его раздражения зашкаливала. Принимать на себя всю тяжесть правления столь огромными территориями он не хотел решительно.

Болото.

Страшное и ужасное болото.

Раннефеодальные отношения поместного дворянства Московской Руси и Литвы сами по себе были ожившим кошмаром из дурных сказок. Десятки тысяч вооруженных мужчин, имеющие определенные амбиции с гонором, с которыми требовалось что-то делать. Они уже оформились в некую корпорацию и представляли довольно значимую социальную и политическую силу. С ними любой правитель был вынужден считаться. Ну или вступать в полноценную гражданскую войну, что не хотелось бы… А еще имелась Польша с куда более сложными позднефеодальными порядками. И Пруссия с Ливонией. Татары союзные. Татары под рукой стоящие. Константинополь с окрестными землями. Турки вассальные, включая проблемного Баязида Сулеймановича. Балканские вассалы. Мальтийский орден. Венеция. Заморская провинция. Да наемники, ураганящие в Святой Земле…

Это все было настолько неоднородно и противоречиво, что голова шла кругом от попытки их как-то увязать воедино. Лоскутное одеяло в чистом виде, мало уступающее по разнородности Священной Римской Империи. Плюс англичане, которые вполне могли принять предложение Андрея.

Получающаяся держава оказывалась огромных размеров и протяженности. Как ей управлять? Как ее удерживать в порядке и единстве? Тем более, что в каждом отдельном регионе были свои многочисленные противоречия…

— Кошмар… кошмар… — бубнил Андрей, вышагивая по палатке и поглядывая на Иоанна с Сигизмундом.

Эти двое стояли довольными. И понимающим взглядом смотрели на него. С доброй такой, отеческой жалостью. Они не хуже молодого Палеолога понимали, что его ждет. На своем уровне осознания реальности. Но даже его хватало, чтобы понять — ничего хорошего.

— Злые вы… уйду я от вас… — наконец хмуро произнес Андрей, остановившись на полушаге.