Ей кланялись прохожие на улицах так, словно она едва ли не Царица. Ей подчинялись все городские чины. Кстати, почти полностью созданные и поставленные ее мужем.

Марфе это нравилось.

Какой-то особенной скромностью она не отличалась. Но, несмотря на определенные амбиции, «берегов не теряла». Помнила про покушения и то, как опасно настраивать против себя местных жителей. Ну и о муже не забывала. Да, по обычаям тех лет он был излишне ласков и «души в ней не чаял», то есть, рукоприкладством не занимался. Во всяком случае на регулярной основе. Только разок сорвался, да и то не сильно. Но они между собой все отношения выяснили, и она приняла для себя факт того, что находится ЗА мужем, а никак не впереди…

— Все готово, — поклонился управляющей мануфактуры, когда она вышла из пролетки.

— Славно, — ответила Марфа, на ходу, стараясь как можно скорее войти в помещение. Где тепло, сухо и нет этого промозглого ветерка. Себе же под нос она буркнула: — Нужно было теплее одеваться…

Внутри действительно было все готово.

Четыре ткацких станка стояли заправленные, а рядом с ними — ткачи с подмастерьями для их обслуживания. И это были механические ткацкие станки. Развитие того самого, что не так давно показывали Марфе в опытном сарае.

Педальный привод сохранили, а вот ширину станка увеличили втрое от обычного. Ведь у ручного ткацкого станка какая проблема? Правильно. Ширина полотна ограничена длиной руки, которая просовывает челнок между слоями нитей. А тут челнок перебрасывался ударным механизмом и скользил по нитям утка…

Марфа сразу не сообразила, как лучше поступить. Она хотела саржевую ткань делать. А потом ее озарило. Парусина! Много дешевой и качественной парусины! Это ведь стратегический товар. А у нее довольно грубых конопляных нитей весь склад завален. Так что станки сильно дорабатывать не потребовалось…

Раз-два, раз-два — крутили педали подмастерья, начав свою работу.

Громко защелкал ударный механизм.

И вообще — все зашевелилось.

А на выходной барабан стала наматываться широкая грубая ткань полотняного плетения весьма и весьма однородного качества. И быстро наматываться. Раз в пять быстрее, чем обычные ткачи свои «узенькие полоски» изготавливали. Эти же получались еще и в три раза шире.

На несколько минут все вокруг погрузилось в тишину.

Ткачи мануфактуры молча наблюдали.

Марфа тоже.

— С саржей получится справиться? — после долгого медитативного наблюдения за тем, как летал челнок, поинтересовалась она у мастера.

— К зиме, не раньше.

— Жаль.

— Не раньше, а вот позже — может быть.

— Я поняла, — вполне благодушна кивнула Марфа. — А с прядильным станком нет мыслей?

— Увы, госпожа. Ни руки, ни голова до него не доходят.

Она кивнула.

Молча прошла вокруг станков, самым внимательным образом их осматривая. А у самой вся голова вновь оказалась забита мыслями о том, как вся эта парусина пойдет через Дон в Азов и оттуда в Константинополь. Ну и далее в бассейн Средиземного моря. Паруса из крепкой конопляной нити — ладный товар. Ходовой. Она не сомневалась — с руками оторвут. Особенно Испания, которой для могучего флота парусины требовалось очень много. Тем более ладной.

Можно, конечно, его и на север «толкать». Но там война. И Балтика перекрыта. Торговля же через Северную Двину шла вяло и имела слишком много издержек транспортных.