Конечно, написано было больше, гораздо больше. Сурэк писал много лет, передавая свои материалы в сети, и все больше и больше вулканпев читали их. Постепенно все стали говорить о нем, часто с ненавистью, требуя, чтобы он не диктовал свои понятия планете, которая прекрасно обходилась без него. Сурэк спокойно приглашал этих вулканцев к себе, предлагал им пищу и кров. Проходило время и некоторые из них начинали писать об удивительном философе, живущем в квартире на третьем этаже, мужчине, который хотя и казался обычным – хорошим слушателем с чувством юмора – но все же был окружен некоей тайной, радостным спокойствием. Позже писали, что было такое чувство, что с ним в комнате есть еще кто-то, незримый для посторонних.

Сурэк продолжал писать, зная, что все те, кто насмехается над ним, станут его учениками. И один из них оказался тем, кого Сурэк ждал.

В мемуарах С-таска, которые он составил, прежде чем покинуть планету, была описана первая встреча. Сурэк поднял глаза, когда в комнату вошел молодой человек, и отложил в сторону плод, который ел.

– Кто ты? – спросил он.

– С-таск, – ответил тот.

– Чем могу быть полезен?

С-таск писал, что Сурэк отложил в сторону фрукт и вдруг сказал:

– Пожалуйста, уходи.

– Но почему? Я сделал что-то не то?

– Конечно, – ответил Сурэк. – Но я говорю не об этом. Тебя ждут большие неприятности, и я спас бы тебя от них, если бы смог. Энтропия увеличится.

– Она увеличится в любом случае, попаду я в неприятности или нет, – ответил С-таск.

– Ты прав, – сказал, кивая, Сурэк. – Именно поэтому ты должен уйти.

– Ты говоришь бессмысленные вещи, – сказал С-таск.

– Я знаю, – ответил Сурэк. – Логика – хорошая вещь, но иногда она не годится, – Он с сожалением покачал головой. – Я должен изгнать печаль, – сказал Сурэк. – И ты тоже. Пожалуйста, уходи.

Далее С-таск пишет:

"Я оказался сидящим на тротуаре перед парадной дверью, и никто не отвечал на мои звонки. Я никогда не встречал никого более сильного ни в те дни, ни сейчас. Я был решительно настроен работать с ним, поэтому я сидел и ждал. Четыре дня я сидел там… в его квартире не было запасного выхода, и я был решительно настроен поймать его, когда он будет выходить. Но когда оказалось, что он не собирается этого делать, я разозлился и решил уйти. Затем я подумал: "Что же я делаю? Сижу здесь и злюсь на него, хотя пришел к нему учиться". И я остался сидеть. Не знаю, как долго я просидел там, может семь, а может десять дней. И, наконец, кто-то подошел со стороны улицы и сел рядом со мной.

Это был Сурэк. Он встал, открыл дверь, и мы вошли".

С-таск учился у него в течение последующих трех лет. Это были насыщенные годы. философия Сурэка становилась все более и более популярной; конечно, не всеми она принималась, много было обвинений и нападок, но медленно, медленно, сначала как мода, затем на более серьезной основе идеи Сурэка стали распространяться.

Один из членов Высшего Совета Лхаи позвал Сурэка, как последнюю надежду, чтобы он переговорил с эмиссарами Ирика и предотвратил кровопролитие. Сурэк пошел к эмиссарам, закрылся с ними на целые сутки и затем отправил их обратно. Через два дня они вернулись и, к величайшему изумлению членов Высшего Совета, с представителями Высшего Совета Ирика.

– Теперь идемте, – сказал Сурэк членам Сове-та Лхаи. Они прошли в комнату Совета, закрылись там и не выходили в течение недели. Когда они вышли оттуда, мир был подписан, каждая из наций сделала существенные уступки другой и все вовлеченные в эти переговоры были несколько озадачены, все, кроме Сурэка.