«Опять этот Брент!» — Скотт едва удержался, чтобы не выругаться вслух. Он стоял, сжимая кулаки в бессильной ярости. Ему так хотелось встряхнуть ее хорошенько, чтобы она очнулась от этого наваждения прошлого! Но вместо этого он с нежностью обнял Дон за плечи, повернул к себе.

«Черт побери, неужели она не понимает, что так нельзя! — Скотт до боли сжал зубы. — Нет, я не буду спорить, угрожать. Она определяет условия, а я приму любые…»

Дон никогда не узнала, какого труда ему стоило улыбнуться и солгать:

— Я хочу, чтобы ты была со мной навсегда, но, если ты можешь дать мне только одно лето, только один год, что ж, спасибо и на том. Меня устраивает. — Он вгляделся в ее глаза, которые начали наполняться слезами. — Так это не тот сюрприз, о котором ты говорила?

Дон покачала головой, слабо улыбнулась:

— Посмотри вон туда! — Она показала на камин.

Скотт открыл стоящую там коробку и с изумлением уставился на чек, выписанный на его имя.

— Это что еще такое?

— Долг Брента тебе.

— Свихнулась?

Ее задели не столько слова, сколько тон, которым они были сказаны. Дон разозлилась. «Надо же, продала свои любимые картины, сестру замучила — и вот, пожалуйста, благодарность!»

— Нет, не свихнулась. А вот ты, похоже, близок к тому.

— Я давал деньги Бренту, а не тебе. Если он ничего не оставил, то это мои потери, не твои!

— Ошибаешься! По закону задолженность одного из супругов переходит на другого, по крайней мере наполовину. А я всегда отдаю долги. — Заметив, что Скотт раздумывает, не порвать ли ему чек, взорвалась: — Порви, порви! Оба пролетим на семьдесят тысяч!

Он сурово прищурился:

— Вот почему Лекси суетилась как сурок — продавала картины, драгоценности, теребила тех, кто тебе должен?

Дон молча кивнула.

— У него было слишком много долгов. Моей зарплаты не хватало.

— Проклятье, Дон! Ты не должна была этого делать!

— Нет, должна! — Не в силах выдержать его яростного взгляда, она отвела глаза в сторону.

Скотт почему-то вспомнил, как Стейли вышла ему навстречу в рубашке Брента, накинутой на голое тело. «Какая несправедливость!» — подумал он. Подошел к Дон, прижал к себе. Уселся на кушетку, посадил ее к себе на колени, поцеловал.

— Я прощена? — спросила она.

— Еще нет! — В его шутливом тоне была нотка горечи. Пусть не жена, пусть любовница, друг. Эта женщина — воплощение его мечты. Скотт поднял ее на руки и понес в спальню. Дон улыбнулась сама себе. Завтра они могут опять сцепиться, но ночь — не для этого.

«Время, — думал между тем Скотт. — Оно все расставит по местам. Пока же надо радоваться тому, что она просто со мной». Он вошел в спальню, медленно раздел ее, сгорая от желания.

Лучи утреннего солнца коснулись лица Дон. Она поморщилась, натянула повыше одеяло: «Еще несколько минуточек!» И проснулась только через два часа.

— Господи! — ахнула она. — Опять не попаду к дяде Дану!

Вчера, поджидая возвращения Скотта, она еще раз позвонила ему, пообещала наконец приехать. Надо же когда-то начинать работать…

Кто-то назвал ее по имени. Голос был еле слышен. «Наверное, это во сне», — подумала Дон.

— Она приходит в себя…

«Приходит в себя? Про кого это? Ничего не понятно. Я в постели. Но почему вокруг так тихо говорят?»

Она опаздывает. Брент развил слишком большую скорость.

— Брент, ты же знаешь, я не люблю быстрой езды! Не люблю, когда ты так гонишь! Скотти! Скажи ему, что так не надо! Пусть остановится!

Навстречу им машина.